Пилот заложил новый вираж, мы неслись прямо над верхушками деревьев, мелькнула и пропала лента реки. От перегрузок у меня закружилась голова, показалось, что это просто дикий сон, что я сейчас проснусь у себя дома, рядом с Юлей, и все хорошо, и все здоровы, и вокруг мир и покой.

Мы вновь упали, почти спикировали, и тут позади громыхнуло, вертолет тряхнуло.

— Аааа! — рявкнул пилот, и зачастил такими словами на общем, которых я не знал, хотя выучил достаточно ругательств — то ли это был жаргон, то ли обсценная лексика очень глубокого залегания.

Наш летательный аппарат закрутился на месте, точно волчок, ему явно отрубили стабилизатор. В грузовом трюме что-то с грохотом упало, долетели испуганные крики. Внутренности мои пытались эвакуироваться через горло, и рвотный порыв я сдержал с немалым трудом.

Мы пошли вниз, в сторону, снова вниз, и с тяжелым хряском ударились о землю.

Зубы мои клацнули с такой силой, что наверняка полетели искры, меня второй уже раз швырнуло вверх. Но в этот раз я оказался готов и ухитрился даже сгруппироваться, но спину все равно пронзила острая боль, а во рту появился солоноватый привкус крови.

И вдруг стало тихо.

— Твою мать… твою мать… твою мать… — повторял где-то в грузовом трюме Макс. — Вапще клево, а?

Мы стояли на брюхе посреди густого леса, неведомо как вписавшись между стволами.

— Вон из машины! — заорал пилот. — Может взорваться!

Я потянул носом, и ощутил запах дыма.

Дверца открылась не с первого раза, что-то заело в замке, и пришлось его несколько раз дернуть. Распахнув ее наконец, я кубарем выскочил наружу, и убедился, что из-под брюха вертолета и правда идет дым.

Инстинкты выли — удирай, беги прочь! Но я задавил их. Я командир, я не могу!

Бойцы вылетали один за другим, и я на автомате подсчитывал их, ведь слишком мало нас осталось. Последним выскочил Дю-Жхе, за ним пилот, и мы рванули в заросли, точно стадо плохо размявшихся спринтеров, зачем-то напяливших еще на себя кучу различных шмоток.

Замелькали по сторонам стволы, зашуршала под ногами трава.

Грандиозный бабах раздался позади, отчего меня толкнуло в спину, и я полетел носом вперед. Приземлился на выставленные руки, запястья дернуло болью, забрало с хрустом воткнулось в землю.

Но я был жив и цел, мог дышать и двигаться.

Я сумел даже развернуться, чтобы увидеть, как среди деревьев поднимаются в небеса языки пламени, а от них уходит столб дыма.

— Но вот теперь мы тебя отпустим, — сказал Дю-Жхе так спокойно, словно мы беседовали за обеденным столом. — Спасибо за то, что выручил. Это было просто отлично. Поверь мне.