— Мы с тобой всегда ладили, хотя друзьями и не были, — начал я издалека. — За заботу в Лондоне и тут, на корабле, — спасибо. Искренне.

Он удивленно вскинул брови.

— Очень надеюсь, что ты и сейчас пойдешь мне навстречу, — я старательно подбирал слова. — Мне нужен еще один день до операции. Сутки, если быть точным.

Акихиро молчал.

— Пожалуйста, — я добавил в голос ноток смирения.

— И никакие разумные доводы ты слушать не собираешься?

— Нет, — признал я.

— И знать, что ты задумал, мне тоже не надо? — Акихиро кусал губы.

— Не надо.

— Может, хотя бы с Ву Жоу посоветуешься? Вы всегда находили друг с другом общий язык.

— Не надо, — повторил я и добавил: — Никого втягивать.

— А я смогу с этим потом жить? — Акихиро продолжал кусать губы.

— Не знаю, — честно ответил я.

Он кивнул. Помолчал. Развернулся к шкафчикам.

— Хорошо. Заставить тебя остаться в живых я, видимо, уже не смогу. Давай хоть повязкой зафиксирую кости плеча. Осколки будут мешать и продолжать травмировать мягкие ткани, но ничего лучше в текущих условиях я предложить не в силах.

Я кивнул.

— Придется использовать гемостатики, чтобы остановить кровотечение. Завтра еще раз прокапаю заменитель крови, чтобы восполнить кровопотерю. И продолжим тебя держать на сильных обезболивающих. Все это может плохо для тебя закончиться. Понимаешь?

— Понимаю, — подтвердил я. — Спасибо!

— Не знаю, зачем я на это согласился, — проворчал Акихиро. — Я уже сейчас шкурой чувствую, что пожалею об этом.

— Все ради науки! — Поймав его настороженный взгляд в мою сторону, я быстро потупил свой, изобразив максимальное смирение.

— Черти бы тебя побрали, Лёх, — в сердцах бросил Акихиро.

— Не надо, замучаетесь спасать, — не удержался я.

К моему удивлению, никто из команды не приставал с вопросами об операции, хотя все по очереди заходили меня проведать. Лежать практически в одной позе мне порядком надоело, и хотелось уже начать действовать. Нетерпение смело все сомнения и страхи, я, как никогда раньше, был уверен в принятом решении.

Утром следующего дня Лео сообщила, что корабль готов. Я связался с Акихиро.

Врач снова осмотрел руку. Сделал очередной укол обезболивающего, от которого буквально через десять минут исчезла чувствительность и в руке, и в плече, и даже немного в шее. С озабоченным лицом понажимал на плечо, что-то вправляя. После чего туго спеленал банальной эластичной повязкой.

— Не знаю, что у тебя на уме, — сказал Акихиро, оглядев меня с головы до ног, — но, что бы ты ни задумал, хочется верить, что останешься жив.

Я кивнул. Благодарно пожал ему руку и пошел в лабораторию. Шел, как в последний раз, прощаясь со всем, что видел вокруг себя. Улыбался пробегающим мимо инженерам, останавливал взгляд на обзорных экранах, искал закономерности в звездном рисунке за бортом. Понимая, что эти минуты могут оказаться для меня последними, сейчас я испытывал безумную нежность к окружающему миру. И хотел, чтобы мир, пространство, звезды, вселенная, люди, корабль — все разделили со мной это чувство.