В нем было что-то неуловимо знакомое, но я никак не мог понять, что именно.

— Не оставите нас? — Коломойцев кивнул капитану.

Аджит слегка нахмурился, но тут же попрощался и вышел.

— Как вы здесь? — Артем Витальевич наконец-то оторвал от меня взгляд и приветливо оглядел всю команду.

— Почти не жалуемся, — ответил за всех руководитель двигателистов. — Но держать близких в неведении сложно.

— Понимаю. — Коломойцев подался вперед. — Но пока разрешения на распространение информации не будет. Коллеги, я приехал напомнить вам, как важно для нашей страны то, что вы делаете. Безусловно, Россия уважает и соблюдает мировую конвенцию об открытости и свободном обмене научными данными. И ваши исследования как в космосе, так и здесь — достояние мировой науки. Но наше государство очень ценит именно ваш вклад в эти самые исследования. Результаты каждого из вас — ценность для страны.

Он поотвечал на вопросы, поинтересовался бытовыми условиями. Рассказал, что полеты в дальний космос сейчас приостановлены и что от результатов наших исследований зависит, как и когда они возобновятся. Затем отпустил всех, а мне предложил пройтись по парку.

Идя рядом с нашим гостем, я почему-то чувствовал себя вышагивающим у зеркала. Мы с Коломойцевым были одного роста, при этом он почти моим движением засунул одну руку в карман куртки, а другой размахивал в такт шагам. Я спрятал в карманы обе руки и немного ссутулился, чтобы не казалось, будто повторяю за ним.

— Алексей, — Коломойцев заметил мои действия, но быстро спрятал усмешку, — что скажешь по поводу ваших экспериментов?

— А что тут сказать? Пока все неудачно. Измерения ничего не дали.

— Это понятно, — небрежно отмахнулся он. — Что ты чувствуешь в процессе экспериментов?

Странный допрос. Я никак не мог понять, к чему он клонит.

— Страх я чувствую, — ответил я.

— Страх — это хорошо, — Коломойцев кивнул каким-то своим мыслям. — Я разговаривал с Эвансом, он просил собрать тебя в кучу. Эксперименты сопряжены с опасностью для жизни, а ты ведешь себя непредсказуемо. Ты же понимаешь, как много стоит сейчас на кону?

Я помолчал. Мы ушли от жилых корпусов и углубились в парк. Когда я здесь был утром, между деревьями вился туман, добавляя немного загадочности осеннему пейзажу. Сейчас туман растянуло, и серое небо уныло проглядывало сквозь голые ветки. Настроение мое было хмурым под стать окружающей природе.

— Я делаю все, что в моих силах, товарищ генерал-лейтенант.

— Ой, вот не надо этого перехода к званиям! Мы просто разговариваем… — Внезапно Коломойцев развернулся в сторону и замер.