— Ааргх… — с помощью рук я поудобнее передвинул повреждённую ногу и прикрыл глаза. Может, мне снится весь этот бред? Вот сейчас я открою глаза, увижу дуло чужого ганнера, и всё закончится…

— Риша тру ной, дхе, — каркающий голос моей подруги по несчастью оказался для меня полной неожиданностью. Я распахнул глаза и удивлённо уставился на дикарку.

Абсолютно невредимая бабушка сидела на горе обломков и с интересом рассматривала меня, по-звериному склонив голову к плечу.

— И тебе не хворать, — простонал я, — Рад, что у тебя всё в порядке.

— Гроум три аук, дхе! — ловко спрыгивая на землю, повелительно воскликнула дикарка и вприпрыжку побежала по дну оврага. Там бежал небольшой ручей и в целом её замысел был мне понятен.

— Удачи! — произнёс я и быстро осмотрелся. Нужно было найти подходящую палку и попытаться вправить кость на место.

— Лиша нуг соун, дхе! — раздался плеск воды. Женщина обернулась и помахала рукой, подзывая меня ближе.

— Без меня! — я покачал головой и ткнул пальцем в раненую ногу, — Далеко не уйдём. Иди одна!

Дикарка резво подбежала ко мне и чуть ли не обнюхала место перелома.

— Ццц… — проворчала она, — Ругу дас кайор, дхе!

— Сам не рад, — криво улыбнулся я.

Дикарка исподлобья посмотрела на меня и неожиданно прыгнула мне за спину. Она схватилась за мои волосы и без особых усилий потащила меня к ручью. Да сколько можно! Первым же ножом отрежу нахрен эти патлы! Ноги, помимо воли, начали дёргаться, пытаясь ослабить нагрузку.

— Какого хрена ты делаешь?! — взвыл я. Пятки безуспешно взрывали гальку, каждое движение отзывалось новым приступом боли, и вскоре я перестал орать, сосредоточившись на том, чтобы просто не потерять сознание.

— Грув нур тро, дхе, — ворчливо воскликнула бабуля, бросая меня на землю.

— Иди на хрен! — ответил я, баюкая повреждённую ногу, — Сказал же, что не могу идти!

Дикарка широко размахнулась и врезала мне звонкую пощёчину. Я никогда не бил женщин, тем более пожилых, но сейчас был очень близок к этому.

— Дри нак соуд! — отбрасывая мои руки, рявкнула дикарка. Чужие грязные пальцы пробежались по синюшному бугру на моей голени и резко вдавили кожу. Потекла кровь, мелькнул белый осколок кости.

Я зашипел, как кипящий чайник, но сопротивляться не стал. Если я хоть что-то понимал в окружающем мире, то сейчас мне пытались оказать первую помощь.

— Руки хоть помой, — кривясь от боли, проворчал я. Не хватало ещё заражение словить от такой помощи!

В метре от нас плескалась вода. Бабушка проигнорировала мои слова, поплевала на ладони и забормотала какую-то тягучую ерунду на своём языке.