— Неплохо, дхе Бас, — подойдя ко мне, произнёс Кхалеб, — Но от своих слов я не отказываюсь. Своими действиями ты только подтвердил их, причём весьма наглядно. Расположение телесных рек известно далеко не всем и только убийцы обязаны знать о них каждую мелочь.

— Речь шла о моих способностях защитить свою жизнь, — пожал плечами я, — Если вопрос закрыт, то можем двигаться дальше.

Кхалеб бросил взгляд на небо и покачал головой. Пока я доказывал дикарям свою профпригодность, незаметно наступил вечер. Под кронами деревьев сгустились сумерки, и деревенские жители стали разбредаться по своим хижинам.

— Не сегодня, дхе Бас, — произнёс вождь, — Отправимся завтра с рассветом, а сейчас нужно отдыхать и набираться сил.

Против я ничего не имел и только сейчас осознал, насколько устал за этот бесконечный день. Количество событий просто зашкаливало, но разум был удивительно чист и светел, чего нельзя сказать про моё новое тело.

Мышцы налились усталостью и разом взвыли о необходимости длительного отдыха. Одновременно заболели все вчерашние синяки, и я мгновенно превратился в чуть живую развалину. Странно, что раньше я этого не замечал. Разница восприятия стала для меня настоящим сюрпризом. Я сделал несколько шагов в направлении жилища Кхалеба и остановился, борясь с тошнотой и слабостью. Это что ещё за хрень?

— Кхалеб… — еле ворочая языком, прошептал я, — Со мной что-то не то…

— Всё нормально, дхе Бас, — подхватывая меня под руку, ответил вождь, — Настой старейшей исчерпал свои силы. Обычно его хватает на два дня, но ты сегодня жил за чужой счёт. Это расплата.

Вот дерьмо. А я думал, что магическое пойло старой шаманки меня полностью исцелило. Оказывается, это только временный эффект. О таком надо заранее предупреждать!

— Надо ещё, — с трудом произнёс я. Остатки сил таяли на глазах, и я уже буквально висел на чужих руках, — Завтра же в лес…

— Нельзя, — категорично ответил дикарь, — Если ты отравишь тело, то станет только хуже.

— Кхалеб…

— Нельзя, дхе Бас. Придётся ждать утра.

Дикарь фактически дотащил меня до своего гнезда и аккуратно уложил на пол. Через пару минут перед моим лицом появились деревянные тарелки с рыбой и какими-то ягодами. Желудок отчаянно взвыл и набросился на рёбра. Откуда взялись силы — не знаю, но через секунду я жадно набросился на еду, морщась и кривясь от боли во всём теле.

Кхалеб унёс посуду, а я попытался устроить ноющее тело поудобнее. Каждое движение отзывалось волнами боли. Ночь обещала стать незабываемой.

Уснуть удалось нескоро, и почти сразу я ощутил, что меня кто-то трясёт за плечо. Да сколько можно! Я с трудом разлепил глаза. В предрассветных сумерках с трудом удалось различить лицо Кхалеба.