Директор ресторана проводил взглядом отъехавшую иномарку, затем вернулся обратно. В голове крутилась одна мысль — где-то он уже видел эту девицу. У самых дверей вспомнил — журнал «Человек и закон».

— Пшел вон, — со злостью прошипел всё ещё лежащему у стола половому.

Не обращая на него внимания стал искать в шкафу журнал, наконец он нашелся. С обложки на него смотрела улыбающаяся посетительница, которая оказалась не такой милой как на фотографии. В статье описывался её подвиг, награждение, стрельбы и служба в столичном отделе ОБХСС. Упомянута была и её тетка работающая на Петровке, которая оказалась не секретуткой, а заместителем начальника уголовки. От таких неожиданных сведений вспотели ладошки, директор представил что сегодня могло произойти с ним. Картина в его представлении получилась до того страшная, что он вскочил со своего кресла. Дали бы не меньше десятки, — крутилось в голове, — Эти не простят! Черт, там же прокуроры и судья!

Перед глазами мелькнуло, как его приговаривают к высшей мере наказания — расстрелу. Ааа, — закричал он от страха. В появившегося на крик халдея полетела бутылка импортного коньяка. Проштрафившегося официанта хотелось придушить собственными руками. Не иначе от жадности у того случилось помутнение — не смог отличить колхозниц от элиты. Не будем вспоминать фирменные тряпки, в которые они были одеты с ног до головы, но драгоценности! Только на пальцах Лёд под сотню тысяч, да и другие упакованы неплохо. Пожалуй стоит предупредить приятелей из Метрополя и Яра.

В последнем поблагодарили, а в первом ошарашили новостью о заказанном Львовой зале. Всего на сорок человек, но практически все будут из столичной милиции и прокуратуры.

— Год зараза будет без чаевых! Это надо же так подставить, чуть под расстрел не подвёл! — не сдержался директор.

Стоявший за дверью провинившийся официант, который хотел вымолить прощение, грохнулся в обморок. Привели его в чувства стаканом «Столичной», которую пришлось влить через воронку. У полового стучали зубы и он не мог приложиться к граненой посудине.

Утром к нам никто не ломился, что уже было хорошо. Можно было ещё немного поспать, вот только как назло не хотелось. Всё дело в Лане, она сегодня мне снова приснилась. Я лежала и пыталась вспомнить мой сон до мельчайших подробностей. До новолуния осталось всего полмесяца, а потом целых тридцать дней с любимой. Наверное стоит побывать в Париже, это же город всех влюбленных! Потом в Венецию, покататься на гондоле и спеть серенаду Котенку. Мур, мур, мур, я люблю тебя!