Глава 17
Выехать сразу не получилось, в отделение прибежал муж Макаровой и сразу набросился с угрозами на дежурного. Обещал написать лично Брежневу, президиуму Верховного совета, ООН и даже российской диаспоре в Израиле. По его крикам получалось что сейчас чуть ли не тридцать седьмой год, и он новых репрессий не допустит.
Лейтенант от таких заявлений впал в ступор, дядя Коля хотел объяснить произошедшее, но я вмешалась.
— Позвольте я вам всё расскажу, — предложила скандалившему.
Тот хмуро на меня посмотрел, затем медленно кивнул.
— Начнем с того, что ваша жена та самая «Тонька-пулеметчица», она же «Палач в юбке». По подсчетам экспертов, эта женщина лично убила от полутора, до трех тысяч человек. Казни бывало происходили несколько раз в день, поэтому точное количество погибших до сих пор неизвестно. Расстреливала приговоренных из пулемета «Максим», затем выживших добивала из пистолета, это в основном были дети. Знаете почему: из-за их роста, пули косили взрослых в грудь, а ребята маленькие, они до пояса не все доставали, — тут я прервалась, было до того тяжело.
Сзади подошла Катя и обняла меня за плечи, сразу стало как-то легче.
— Все началось с того, что ваша жена до войны служила не медсестрой, а буфетчицей, только во время войны её отправили санитаркой в госпиталь. Часть с лазаретом попала в окружение, она бросила раненых и сама вышла к оккупантам. Немцы предложили ей работу в своем борделе, Тонька была не против и сразу согласилась Сколько обслужила фашистов не скажу, за сутки через нее проходило не меньше десятка, значит ублажила не одну сотню. После переквалифицировалась в палачи, ей даже назначили оклад в тридцать марок. После убийства женщин, детей и стариков, в основном казнили семьи партизан, она занималась мародерством: снимала с трупов одежду, вырывала золотые зубы. Вечером в немецком клубе отрывалась по полной: пила и трахалась со всеми подряд. За ночь бывало спала сразу с несколькими, перебрала всех немцев и окрестных полицаев, очень уж ей это дело нравилось. Не мудрено, что Тонька подхватила сифилис и её отправили на лечение в госпиталь. Я это рассказываю вам не для того чтобы вас унизить, просто хочу показать с какой тварью вы жили, — закончила я.
На мужчину было жалко смотреть, он стоял какой-то потерянный и враз постаревший. Тяжело узнать, а тем более поверить в весь этот ужас. Насколько я помню, всю его семью немцы расстреляли, так что это для него было больно вдвойне.
— Вы конечно можете мне сейчас не верить, подождите результатов следствия, оно во всём разберется. Продлится оно не менее года, нужно будет опросить массу свидетелей, снять показания всех её любовников-полицаев, выехать на место казней, так что время поверить у вас будет. Можете быть уверенным, встречаться она с вами не захочет и раскаиваться в своих преступлениях не будет, сгнила её душа без остатка. Главное для себя знайте — Вы в отличие от нее настоящий герой, ваша совесть чиста! — я подошла и пожала ему руку.