— Двенадцать тысяч экземпляров! Меня знают по всей нашей стране! Повесть о партии переиздавалась два раза! Заграница? Нет, она советскому писателю не нужна! — пафосно закончил он.

— У Ольги полумиллионные тиражи, как здесь так и за рубежом! Ей наградили орденом «Трудового Красного знамени». Да она одной только валюты для страны заработала больше миллиона! — бросилась меня защищать подруга.

— Тогда объясните, почему ваша книга выпущена иностранным издательством раньше чем у нас. Это противоречит уставу Союза писателей! За такое необходимо исключать, тем самым очищая наши ряды! — все никак не мог угомонится волосатый.

— Если вы что-то не знаете, то лучше помолчите, так за умного сумеете сойти. Контракт с иностранными издателями заключен через «Книгу», так что успокойтесь и дышите ровно, а не то вас удар хватит, — ответила ему.

Писательская братия зашебуршала между собой, обсуждая размер моих гонораров, как в рублях, так и в западной валюте. Зависть, черная зависть витала в воздухе, даже стало трудно дышать.

— Зачем вам с вашими деньжищами сюда нужно было приезжать? — задала вопрос какая-то женщина, наверное поэтесса.

Здесь вообще преобладали мужчины, по большей части немолодые. Женский пол был представлен их женами и дочерями, настоящих писательниц не более трёх-четырёх.

— Вот и я себя постоянно спрашиваю — зачем мы сюда приехали? — ответила ей.

Да уж, интеллигентное общество захотела, а оно оказалось прогнившее насквозь. Маститые литераторы обсуждали не новые книги и произведения, а чужие успехи и известность. Пересказывали друг другу суммы гонораров известных писателей, как здесь, так и за рубежом, именно это для них было самое важное. Стало как-то обидно и противно, я вспомнила фронтовиков писавших о войне, они это делали не ради славы и денег, а в память погибших друзей.

— Извините. Вы не обращайте внимания на этих завистников, такие гниды есть везде. Вы молодец, добились успеха в таком возрасте, вам наверное не больше двадцати лет? — спросил седовласый мужчина, что до этого сидел за столом с поэтессой.

— Ольге семнадцать! Она вообще сирота! Живет с сестрой, так что никаких связей наверху у неё нет, она всего добилась сама! — снова за меня заступилась подруга.

Последовали новые извинения и заверения, которые закончились совместной посиделкой у нас в апартаментах. Была та самая поэтесса, плюс парочка малоизвестных пожилых писателей. Всё было пристойно, если бы не одно но! Глаза седовласого были точь в точь как у Чекиста, не иначе комитет решил устроить ещё одну проверку перед моей поездкой за границу. Шепотом предупредила Катю, она девушка умная, поэтому моментально въехала в тему. Лишнего не болтала, хотя и были вопросы с подвохом. Спиртного мы не выставили, пили черный чай из стаканов с подстаканниками, прямо как в поезде. Разошлись чуть позднее девяти вечера, у них оказывается режим, спать ложатся ровно в десять, встают в восемь.