Пришлось снимать и отдавать, иначе крику было бы до небес.

— «Любимой. Твой Котенок», — прочитала она внутри кольца.

Про надпись ни сном ни духом, перстень я никогда до этого не снимала. Вспомнилась наша последняя встреча с Ланой, на сердце сразу стало так легко и хорошо, что я заулыбалась.

— Она ещё и лыбиться! Совсем совесть потеряла. Я что дура по твоему, не пойму из чего оно сделано? Это же платина и сапфир, астрономической стоимости украшение. Что ты за него дала? Дала! Вот я бестолковая, — снова закричала она.

— Да никому я не давала! Хватит! — в ответ закричала я.

— Мне бабулька у подъезда всё рассказала, как ты сегодня утром кричала и стонала, так что можешь не врать, но если продолжаешь упрямиться, то идём, — она схватила меня за руку и потащила к двери.

Через полчаса мы были у гинеколога, мои слезы на неё не произвели никакого сочувствия, она видите ли их видит почти каждый день у своих подследственных.

Пришлось раздеваться и садится на гинекологическое кресло, затем поднимать ноги на специальные подколенники, чувствовала я себя при этом беспомощной и униженной. Врач, а это был мужчина, спросил меня о последнем менструальном цикле и начале половой жизни. Все ответы записал в карточку, после чего приступил к осмотру. Раз я оказалась девственницей, то обследование проходило через задницу, туда гинеколог засунул свой указательный палец, было так стыдно, что я покраснела и закрыла глаза. Довольно быстро прощупал рукой брюшную стенку, после чего взял мазок и осмотрел грудь.

— Вы абсолютно здоровы, хоть завтра в космос, — пошутил он.

— Это моему конвоиру скажите, вон она за ширмой ждет не дождется, — ответила я надевая трусики.

В заднице было неприятно, на душе и того хуже. Котенку повезло, никто больше не будет лезть к ней в задницу, может только я, — подумала я о Лане.

Вышли мы из больницы чуть ли не врагами, Анастасии было неприятно, мне тоже. Она извинялась, говорила что хотела как лучше.

— Вот скажи мне, что значит как лучше? Ну была бы я не целка, что тогда? Убила бы ты меня за это? Я уже не маленькая, сама разберусь кому давать, а кого послать, — высказала всё что накипело.

Настя всю дорогу молчала, а вот дома не выдержала и заплакала. Она оказывается боится остаться одна, если я выйду замуж и уеду от неё. Пришлось успокаивать, хотя такая вначале злость была, в заднице до сих пор было неприятно. Дала честное слово, что ближайшие годы посвящаю учебе, карьере и так далее. За это она не лезет в мою личную жизнь, и прекратит всякие разговоры о сексуальной распущенности. Я вообще однолюбка, для меня Лана превыше всего, но про неё ей лучше не знать.