— Сколько ещё до отката?
— Минут пятнадцать. Потом забирай. А пока можем чайку попить.
— Из каменного корня?
Они оба рассмеялись.
— Хорошо только я ошейники сразу надену, — сказал Злой Боб, доставая из мешка четыре блестящих ошейника. — Мало ли, может, у кого-то откат раньше начнётся. Мне их упускать никак нельзя. Лавочник, который их продал, большую скидку сделал, но на условии, что они точно не вернутся.
«Ларус — тварь! — подумал Серёга. — Хороший друг у Бегемота оказался. Тут, похоже, вообще никому нельзя верить».
Охотник поочерёдно надел ошейники на всех хомяков.
— Ничёсе! — воскликнул маг, глянув на ошейники. — Полная блокировка воли? Ты где такие взял?
— У южнозвезданутых на партию красивых рабынь выменял, — осклабился Злой Боб. — Хрен его знает, где они их достали, но вещь убойная, мало того, что волю подавляет, так ещё и исходящие ЛС блокирует. Один лишь минус — с этой стороны игры работает только со взломанными акками. Но тут как раз такой случай.
Невлин и его гость выпили по чашечке чая, после чего Боб встал из-за стола и приказал хомякам:
— Так! Вы, неудачники, быстро встали и пошли за мной! И не отставать!
Не дожидаясь реакции пленников, Боб вышел на улицу.
«Ща! Всё брошу и пойду!» — подумал Крот и обнаружил, что его тело уже начало выполнять команду — всё бросило и пошло.
«Куда? Ноги! Мать вашу! Куда?» — мысленно вопил Серёга, но ноги не слушались.
И не только Крот столкнулся с такой проблемой: все боевые хомяки вышли на улицу и гуськом поплелись за Злым Бобом в сторону леса.
Глава 22
Фёдор стоял на балконе и курил, глядя как во дворе элитной многоэтажки персональный водитель полирует фланелевой тряпочкой бока его служебной машины. Парень был работящий, всегда приезжал заранее, а в этот день вообще за час приехал, очень уж боялся подвести шефа. Ведь через час надо было выезжать в аэропорт.
Час. Впереди был ещё целый час. Или всего час? Фёдор аккуратно погасил окурок в пепельнице и призадумался. Лучше всего подходило «последний час». Последний час с семьёй, последний семейный завтрак, последнее услышанное ворчание жены, последние увиденные улыбки дочери.
«И не хрен этот час на курево тратить, — подумал Фёдор и вернулся на кухню. — Вот что-что, а покурить ещё точно время будет».
Жена как раз закончила накрывать стол к завтраку. На праздничной белой скатерти красовался пышный омлет, на который сразу же после приготовления жена положила кусочек сыра, после чего свернула омлет в конвертик, так, чтобы сыр внутри расплавился и нежно тянулся вслед за каждым отломленным вилкой кусочком. Только что поджаренный кусок бекона, аккуратно уложенный поверх омлетного конвертика, и две чесночные гренки дополняли картину. И огромная полулитровая чашка свежесваренного латте. Это было так просто и так вкусно. Фёдор не знал, попробует ли он ещё когда-нибудь такой завтрак, и, вообще, попробует ли он ещё хоть какой-нибудь завтрак, приготовленный женой. Он осторожно подцепил вилкой омлет, стараясь запомнить эти мгновения навсегда.