— Именно поэтому я сейчас здесь, — повысил я голос в ответ. — Где он? Почему не приехал, как я его просил? Или мне бегать теперь за каждым пьяницей?

— Вот как ты заговорил, — хмыкнула собеседница. — Ну, сходи, узнай, что там произошло.

— Но как же… — посмотрел я на лежащую девушку.

— За неё не беспокойся. Раны у кицуне зарастают быстро. Конечно, если сюда никто не сунется.

— Я прослежу…

— Замолчи! — резко выкрикнула та и взмахнула рукой. — Лучше иди к дому Саторэ и посмотри на последствия. Может, хоть это тебя заставит думать головой, прежде чем давать надежду на помощь.

* * *

Да о чём она говорит? Что произошло с Саторэ? Почему он не приехал?

Этими вопросами я задавался пока шёл к лошади, оставленной у харчевни. Однако, когда перешёл дорогу, то не заметил своей животины.

— Какого…

Вот теперь я злился по-настоящему. Неужто эта шайка обнаглела настолько, что решили украсть моего скакуна? Ну, держитесь.

Распахнув дверь харчевни, ворвался туда, словно буйный ветер. И лишь тогда смог нормально осмотреться. Слева несколько хлипких деревянных столиков, освещённых небольшим оконцем. За ними всё та же компашка ушастых ванов, изрядно повеселевшая. Прямо передо мной балка, на которой прибита доска с объявлениями. От неё в правую сторону протянулась стойка. А рядом с доской плотный хозяин заведения смеётся вместе с гостями.

Но стоило мне войти, как все вмиг замолчали и повернулись в мою сторону.

— Тебе чего? — снисходительно кивнул толстяк.

— Ублюдок, — процедил сквозь зубы я и метнулся к нему.

На стойке, очень кстати, лежали палочки. Схватив их одной рукой, второй сжал кисть хозяина. Тот даже не успел понять, что произошло. Прижав его ладонь к доскам, пробил их металлическими палочками совсем рядом с пухлыми пальцами. Мужик не смог дёрнуться, потому что моя хватка оказалась слишком сильной. Вытаращив глаза, он пялился на свою руку, которую только что чуть не превратили в морского ежа.

— Где моя лошадь? — прохрипел от злости я.

— Эй, малыш Ито?

Пьяная компашка поднялась и двинулась в мою сторону.

— Ты чего буянишь? — говорил один из них, ниже меня на голову и с большими чёрными кошачьими ушами. На его левой щеке растянулась уродливое родимое пятно, поросшее тёмной шерстью.

Тот ван, которого я несколько минут назад отбросил в сторону, пронзил меня холодным взглядом. Дёрнулся ко мне, но коротышка вскинул руку и остановил товарища. Видимо, именно он является главным идиотом среди остальных присутствующих.

— Говорил же, что не надо тебе доставать свои палочки, — хмыкнул тот, глядя на хозяина харчевни. — Видишь, похвастался, а теперь чуть сам не угодил в неприятности.