Впрочем, мне какое до этого дело? Если слишком много думать о таких догматах, то ничего хорошего не выйдет. Споры появляются и угасают, а человека запоминают по его делам.

В этом мире христианства, конечно же, не было. Однако имелась иная религия, подобная язычеству. Вот только боги здесь реально существовали. По крайней мере, меня пытались в этом убедить. Не знаю, кем они являлись на самом деле, но вот их подарок в виде огромного меча или магических сил, заставлял лишний раз в них уверовать. Им поклонялись, приносили жертвы, молились и строили храмы. Всё, как у обычных людей в моём прошлом мире.

Но помимо этого, исповедовалась ещё одна религия. Не противоречащая богам. Наоборот, её ввёл прошлый верховный бог. Называлась просто — ниитизм. Вера в отца и мать. Вот так. Число «Ни» означало пару. То есть мы должны благословить тех двоих существ, что даровали нам жизнь. Вполне логично. Отсюда же и правило о самоубийцах. Им дали бесценный подарок, а они отнеслись к нему без должного уважения. Тем самым оскорбив родителей.

Выходит, что и поругаться с Сидзаки я не могу. Он сделал всё, как велят правила на землях Ито. И всё же меня не оставляло чувство, что купец как-то связан со смертью Мэй. Нехорошее такое чувство. Казалось, что он к этому даже причастен. И если это так, то по тем же законам его следовало наказать. Проблема лишь в том, что необходимы веские доказательства. Одних моих предположений и догадок мало. И даже если я найду Имудзи и та всё подтвердит, никто не станет слушать нищую крестьянку.

— Сволочь, — процедил я сквозь зубы.

И когда уже хотел идти к дороге, услышал очередной всплеск. Обернувшись, увидел, как по водной глади расходятся круги.

Неужто карп снова показался? Несколько часов всё было тихо, и вот он опять? Впрочем, что здесь удивительного?

И снова рыба выпрыгнула из воды и плюхнулась обратно, но на этот раз гораздо ближе к берегу. Он словно не желал, чтобы я уходил. И в тот момент по спине пробежал холодок. Я резко обернулся и выхватил меч. Но в зарослях никого не оказалось. В чём дело?

Снова мурашки по телу. Я удивлённо озирался по сторонам, но не понимал, что вызвало беспокойство. Чувствовал чужое присутствие, но никого не замечал.

— Эй! — крикнул в надежде, что кто-нибудь отзовётся. — Лучше выходи!

Ни в лесу, ни в воде, ни у водопада никого не было. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь шелестом камыша да редкими всплесками глупой рыбы.

«То, что я рыба, ещё не говорит, что глупая».

Чужой мужской голос прозвучал прямо в голове.

Я ошарашенно повернулся к озеру и уставился на плавающего у берега золотистого карпа.