Помощники вышли, а я остался со всеми этими вещами и мыслями.
Паршивое было предчувствие. Около минуты я простоял, глядя на оружие и экипировку, а потом дверь в комнату распахнулась и на пороге появился Галей.
— А теперь назови мне хоть одну причину, по которой я не должен тебя прирезать, опоссум!..
Эпизод 18.
Галей вошёл в комнату и захлопнул за собой дверь.
Злой и грузный, он занял собой половину помещения и наполнил его напряжением.
— Ну и? — Учитель положил ладонь на рукоять меча, что висел в ножнах у него на поясе, смерил меня требовательным взглядом и смолк.
— И что вы хотите от меня услышать? — Я посмотрел на него и тоже замолчал.
Он глянул на экипировку и оружие, что принесли мне помощники Маямото.
— А теперь скажи мне, почему о том, что творит мой ученик, я узнаю от посторонних людей? — процедил Галей, шагнув в мою сторону. — Ты ещё не готов отправляться ни на какое задание, тем более туда, где требуется столько оружия.
— Отказаться я не могу.
— Ты не крепостной, чтобы произносить подобные фразы. — Он прищурился. — Или есть ещё что-то, чего я не знаю?
Мне не хотелось говорить ему о долгах, теперь уже о моих долгах, но Галею хватило и пяти секунд, чтобы догадаться об этом самому.
— Грязный торгаш… Сидхов ублюдок… — прошептал он, стиснув рукоять меча. — Он выкупил мои долги?
— Да, — пришлось признаться мне. — И теперь я должен Маямото пятьсот тысяч, либо десять лет службы. Зачем вам нужно было столько денег? Что вы такого ценного покупали?
Учитель медленно выдохнул, взяв наконец себя в руки, и убрал ладонь от рукояти меча.
— Я покупал жизнь своей семьи, которую мои недруги обещали убить. Я покупал их спокойствие и мирное существование. Убийца, получивший эти деньги, никогда больше не придёт. Он один бы мог победить меня. Но долг заёмщику всё же остался. Его я погасить не смог, и мне пришлось бросить семью, чтобы её больше не беспокоили и никак со мной не связывали.
Он не стал больше ничего пояснять, хотя и этих слов было достаточно, чтобы по спине пронёсся холодок.
— Вы про семью госпожи Арадо? Про Мидори и её мать?
— Да. И пока с этим долгом ни я, ни ты ничего не можем сделать, — добавил учитель. — Однако этого я так не оставлю.
— И я не оставлю. Откуплюсь. Десять лет я на Торговый Дом работать не собираюсь.
— Откупишься? Чтобы иметь такие деньги, нужно самому быть главой Дома, — нахмурился Галей. — Только лидер мощного сословного клана из нескольких сильных родов способен распоряжаться подобными суммами, сынок. По-другому в Стокняжье не бывает.
Он впервые не назвал меня «опоссум» и, кажется, даже сам этого не заметил, продолжая хмуриться и размышлять, глядя на экипировку и оружие, что лежали на моей кровати.