— Так что будет, если нет Знамения? — повторил я.

— Тебя отдадут Жрецу-Оракулу на обработку, чтобы сделать из тебя безвольного крепостного, дурак! — всплеснула руками Мидори. — Разве ты не слышал об указе императора? Всех, кто без Знамения, пленить и увозить в Духовные Дома.

Я нахмурился.

— А ординары тогда кто? Есть маги, а есть не-маги, верно же я понимаю?

Мидори мотнула головой.

— Нет, не верно. Маги — это те, кто имеет активное Знамение и может созидать магию. Ординары — те, кто имеет неактивное Знамение, сам магию не творит, но может пользоваться тем, что создали маги. А вот варвары не имеют Знамения и не способны ничем пользоваться. Многие из них предали Стокняжье, когда была война, и теперь подлежат обработке у Жрецов по указу «О крепостных».

Паршивое начало.

Попал мимо Тафалара, теперь ещё и рабство светит.

— А как оно выглядит, это Знамение?

Девчонка вскинула брови от удивления, но тут же вспомнила, что Жрецы промыли мне мозги, и наконец выдала информацию, которой мне так не хватало.

— Знамение выглядит как невидимый нимб над головой мага, над его астральным телом. У тёмных магов это лента с чёрными цепями богини Некры. Называется некроглиф. У светлых магов это лента из белых ветвей богини Виры. Называется вироглиф. Знамение рождается вместе с магом, но чтобы увидеть его, нужен Жрец не ниже ранга Настоятель. Так понятно тебе?

Я покачал головой, вспомнив про свой Изъян.

— Но ты ведь видела, как я применил силу и отшвырнул девчонок в озере? Как ты объяснишь это? Это же магия.

— Нет. Это не магия. Точнее, это не сила Знамения, а что-то другое, — нахмурилась Мидори. — И такого я никогда не видела. Вот если ты покажешь ещё раз…

Я опять покачал головой.

Своим Изъяном я управлять не умел, однако сдаваться и называть себя варваром тоже не собирался. От этого зависела моя жизнь.

— А есть способ усилить магию? Хотя бы временно.

Девчонка не ответила и поспешила к шкафу.

Сдвинув дверцу, она уставилась на три халата синего цвета, висевших на вешалках.

— Мичи не богат, но, думаю, он не обидится, если мы возьмём у него кое-что.

Она сдёрнула с вешалки застиранный халат, с заплаткой на подоле. Ещё прихватила бамбуковую шляпу конусом, широченные штаны и соломенные сандалии приличного размера, потом тихо закрыла шкаф и бросила всю одежду на постель.

— Переоденься. Твои мокрые вещи оставим в шкафу у Мичи. Думаю, он не обидится. Он никогда на меня не обижается.

Я быстро кивнул.

Местная одежда мне точно не помешает. Это лучше, чем носить иноземные шмотки и раздражать местных. Нартонцев не слишком тут любят.