— Это же прекрасно! — улыбнулась Джанко. — Значит, Кириллу удалось...
— Нет, не удалось, — перебила её Лидия Зернова. — Дом Волкова перешёл на сторону Котлованов и оставил город под напором войск императора. Кирилл предал государство и всех нас. Он убил Андрея Снегова, а дочь Снегова сошла с ума и сбежала с мужем-предателем. И объявили, что захвачены несколько человек из Клана и переданы в «Бутон». Их казнят на День Сидха.
Джанко шагнула назад.
Её затошнило так сильно, что она согнулась, прижала ладонь ко рту и зажмурилась.
Лидия сразу всё поняла. Её голос стал жёстким.
— Ты что, беременна от Волкова? Джанко Ян! Говори! Ты всё-таки позволила ему себя обрюхатить? А потом ещё и жениться на другой? О чём ты думала?
— Не напирайте на девочку, Лидия... ей и так плохо... — Учитель Ёси помогла Джанко дойти до кровати и прилечь на подушки.
А у самой Джанко не выходило из головы только одно: «Дом Волкова перешёл на сторону Котлованов... Кирилл предал государство и всех нас...».
Как он мог?
Неужели он забыл, что ниуды сделали с Янамаром? Что они сожгли Ютаку? Как он мог переметнуться?
Она не верила в это!
И тут вдруг учитель Ёси подошла к окну, вгляделась в темноту леса за изгородью и прошептала:
— К нам идут...
Книга 6. Эпизод 3.
Болото, у которого прятались уцелевшие люди из моего Клана, находилось близ границ с княжеством Сатория.
Отсюда родом были Кика и Грич. Они отлично ориентировались и сразу помогли мне определить, как лучше добраться до той глухой деревушки, где скрывалась Джанко.
Мы пошли сначала через топи, потом — по джунглям.
Один панголин переносил раненого Галея, второй — ослабевшую мать Мидори. На Тучке поехала Юмико с маленькой Кейко, а остальных трёх детей Мичи посадил с собой на варана.
Отец предложил маме тоже поехать с ним на варане, но она отказалась и села со мной на Демона.
Не знаю, о чём родители говорили наедине, но когда вернулись, то больше друг с другом не общались, даже друг на друга не смотрели. Ясно тут было одно: моя мать не простила отца.
Сидя позади меня, она не проронила по пути ни слова, и в итоге не выдержал я сам.
— Вы больше не будете вместе?
— Нет, не будем, — сухо ответила мать и добавила с грустной иронией: — Пусть он и дальше продолжает свою великую миссию. Я могу поддержать его, но не более. Всё угасло, Кири. Так бывает.
Больше она ничего не сказала, а я не стал её допекать.
Мне было горько от её слов и было жаль отца. В какой-то степени я понимал его, хотя и сам теперь относился к нему иначе. Как к чужому. А ведь мать ещё не знала, что он продержал меня больше года в плену. Вряд ли он ей об этом сказал, иначе она бы его прокляла. Или убила на месте.