— О, бабка! — внезапно оживился Ве́зен. — Сириус, ты только глянь на неё. Такая старая. Я уже и забыл, что люди могут доживать до таких скукоженных состояний, — ворон прикрыл крылом клюв, словно отгораживаясь и прошептал, но, к моему стыду, слишком громко. — Отвратительная картина.

— Заткнись, — шиплю на него от злости. У меня и без этого пернатого паразита со старухой натянутые отношения. — Заткнись. Или придушу.

— Как скажешь. Молчу. Я умолкаю. Но знаешь что? Нет, нет, нет, — фамильяр ловко уклоняется, избегая всех моих попыток его схватить. — Я тебя уважаю, Сириус. Но надеюсь, что ты умрёшь раньше и не доживёшь до вот этого, — Везен в очередной раз бесцеремонно тычет в раскрасневшуюся от злости старую Гуту. — Это же правда ужасно. Ну ты только на неё посм…

Закончить фразу ворону не позволил совух.

Добрый монстр просто схватил со стола тарелку, до половины наполненную вином и накрыл нею разбушевавшуюся птицу. Благо тарелка оказалась достаточно глубокой, поэтому сработало. В библиотеке вмиг воцарилась тишина.

Только расплывающееся по столу тёмно-красное пятно напоминало, что секунду назад тут царил дурдом имени Везена.

— Что слу… (ик) случилось?

Совух задал вопрос, но Гута не спешила с ответом.

Она уже отдышалась после скоростного забега до библиотеки. Но теперь, после нахлынувшего на неё желания ощипать и сварить бульон из моего зарвавшегося фамильяра, ей снова требовалось время.

— П-пирр… что с ним? — повторил совух, отвлекая старуху от мыслей о мести попутавшему берега ворону. Которого та явно собиралась варить ещё заживо и далеко не один раз.

— Твой? — неожиданно обратилась она ко мне.

— Чегось?

— Спрашиваю, твой фамильяр? — старческая рука указала на перевёрнутую тарелку.

Ухххх… это плохо. Насколько же она обозлилась на глупого ворона, что даже проигнорировала повторный вопрос совуха.

— Никогда раньше не встречал, — замотылял я головой, отрицая всякую связь между нами. — Впервые вижу.

Бабка опешила.

Она явно не ожидала, что стану отпираться и врать в такой-то ситуации. Всё-таки её вопрос был процентов на девяносто девять риторическим. И от меня требовалось совсем немного. Только соблюсти формальность, кивнуть и признать в пьяном вороне своего фамильяра. И тем самым подписаться ответчиком за все его грехи.

А я взял и соврал.

— Я когда с кухни вернулся, так он уже тут был. Может форточку кто забыл закрыть, — продолжил валять дурака. — Или может Боз, — с невинной улыбкой перевёл стрелки на совуха, — может это он себе питомца завёл.

— Хват… (ик)… тит! — взревел совух и со злости ударил по столу кулаком.