Даже теперь тот совершенно никак не отреагировал на появление гостя.

— Прибыл аудитор… — мужчина склонился над владельцем апартаментов, заглядывая тому в широко открытые белесые глаза без зрачков.

Услышав чей-то голос настолько близко Курт Флюгегенхаймен сразу же встрепенулся. Отмахнулся руками, словно пытался отогнать от себя назойливую муху. При этом он не переставая часто-часто моргал.

— Что ты… Какого чёрта ты припёрся? — завопил он, когда наконец его глаза приобрели нормальный для человека вид и ему удалось рассмотреть того, кто вывел его из состояния транса.

— Прибыл аудитор, — снова повторил садовник.

— Какое мне дело до этого ублюдка? — взревел Курт, поднимаясь с кресла. Разъярённым взглядом он зацепился за полупустой гриф на столе, резко схватил его и, не раздумывая, швырнул со всей силы в лицо своего нерадивого слуги. — Это касается отца, вот пусть отец и занимается. А сейчас пошёл вон отсюда, пока я тебя…

Договорить он не успел.

Садовник играючи увернулся от запущенного в него сосуда. И в момент, когда тот влетел в стену и раздался звук разбивающегося стекла, кулак мужчины уже несокрушимым тараном впечатался в солнечное сплетение молодого Флюгегенхаймена.

Тот не успел даже заметить, как расстояние между ними сократилось настолько критично. Всего мгновение и Курт, схватившись руками за живот, с хрипом и надрывным кашлем, снова провалился всем телом в мягкую оббивку кресла.

После подобного приветствия Курту требовалось немного времени, чтобы отдышаться и прийти в норму. Поэтому пока что садовник оставил его в покое. Он прошёл к окнам и, не щадя шторы, одним сильным рывком открыл их. При этом наполовину оборвав вместе с карнизом.

Апартаменты сразу же залило солнечным светом. Столь резкая перемена в освещении болезненно ударила по глазам молодого некроманта, который только-только начал отходить от пропущенного под дых удара.

— Ты кто? Тебя прислал республиканский совет? — не скрывая злобы, произнёс он, прикрывая глаза от непривычно яркого света и сразу же укрылся за огромной спинкой кресла.

— Почти, — улыбнулся садовник, демонстрируя пугающую улыбку. — Я здесь по персональному поручению Фюрера.

— Фюр-рера? — запинаясь повторил Курт, не желая верить в услышанное. Он знал, что рано или поздно этот день настанет и безвольная кукла-садовник, душу которого давным-давно скормили порождениям бездны, послужит вместилищем для связи между ним и кем-то совета.

Но за годы безмолвного сосуществования рядом с безвольным “овощем” Курт настолько привык к такому положению дел, что сейчас испытывал настоящий шок. К тому же, если это посланник от самого фюрера, то скорее всего ничего хорошего самого Курта не ждёт.