Вот мы и у первой промежуточной цели: массивная подъездная дверь прямо перед нами.

— Не отставай, — на моё удивление Р’а вместо того, чтобы постучать, взял и просто потянул на себя ручку двери и та без единого скрипа просто отворилась.

Я-то был уверен, что санитару придётся, может и не попотеть, но уж точно приложить ощутимые усилия, чтобы открыть входную дверь. Ведь на дворе ночь, а по ночам на улицах и в намного более приличных районах крайне небезопасно. Чего уж говорить о трущобах на самой окраине города. Тут всё должно закрываться, запираться и подпираться сразу же, как только солнечный диск хотя бы наполовину скроется за горизонтом.

Но нет, местные видимо на этот счёт имели мнение отличное от моего.

Ну да и бог с ними, мне-то какое дело до того, сожрут кого-то из них или нет. Не о том я сейчас думать начал. Совсем не это сейчас важно.

Оказавшись внутри, я почти сразу остановился и принялся вертеть по сторонам головой. Основываясь на своих размытых воспоминаниях, я был уверен, что хотя бы отдалённо представлял планировку здания внутри. Но, оказалось, что ошибался и всё совсем не так.

Здание оказалось огромным. Снаружи я сумел рассмотреть лишь его фасад, но теперь, оказавшись внутри, стало понятно, что мы вошли в громадный жилой комплекс.

Вместо ожидаемого мной подъезда, по обыкновению полностью изолированного от соседних, с тремя или четырьмя квартирами на каждом этаже, мы попали в самый настоящий муравейник в форме куба с множеством сквозных коридоров.

Освещение было откровенно дерьмовым. Хотя над каждой квартирой и виднелись гнёзда для осветительных ламп, но в большинстве случаев они оказались пустыми. А из тех немногих ламп, что были на своих местах, исправными были единицы.

Если не считать ту, что еле-еле светила практически у меня над головой, она то загоралась секунд на десять, надрывно гудя, то так же внезапно угасала, плюс-минус на такое же время. Если не брать эту лампу в расчёт, то ближайшая рабочая была всего-то в шести квартирах от нас.

Одним словом, в коридорах царил полумрак.

Но даже так можно было сполна проникнуться местной атмосферой безысходности. Свет, точнее его жалкое подобие, лишь привносил свой небольшой вклад.

Внутри царил полнейший беспорядок: стены оказались покрыты различными граффити. В некоторых местах сколы краски до самого основания стены позволяли насчитать не менее десятка разнообразных художеств, скрывающихся под наиболее свежими. Пол был усеян самым разнообразным мусором: битое стекло, обрывки газет, море окурков и даже совсем уж экзотический экспонат даже для подобного, забытого богами, места — человеческий скелет. Судя по огромному тёмному пятну засохшей крови человек умер на этом самом месте, а после лежал и разлагался, пока время не взяло своё, оставив лишь скелет.