А ещё сквозь щели в колодец проникал солнечный свет.

Я полез наружу, но упёрся в крышку люка. Она превратилась в непреодолимую преграду. Если, когда спускался сюда она была очень тяжёлой, то сейчас в прямом смысле слова стала неподъёмной.

Упираясь изо всех сил, не удалось даже на миллиметр приподнять железный круг. Я оказался заперт. Единственное возможное логическое объяснение: крышку люка придавили чем-то очень тяжёлым.

Я кричал и кричал, не прекращая звать на помощь. Но никто не слышал, мой голос заглушал шум дерьма, проплывающего парой метров ниже. Вряд ли кто-то, даже находясь совсем рядом с люком, мог меня услышать. Возможно, ночью, в её пугающей тишине, и был шанс. Но не сейчас, когда город проснулся и наполнил улицы сотнями и сотнями разнообразных голосов и звуков.

Попытки стучать в железную крышку тоже не принесли результата. У меня не было ничего металлического, чтобы звук получился звонким. А удары кулаком по крышке получались более тихими нежели мой крик. Только кулаки посбивал в кровь.

Как мне не хотелось, но пришлось спуститься вниз по лестнице и оценить возможность пройти этим путём. Тоже без вариантов, поток оказался слишком стремительным, если полезу в него, то наверняка утону.

Оставалось только ждать и надеяться, что ночные идиоты вернутся за треклятой телегой.

Уже нисколько не сомневался, что это по их вине я тут застрял. Они не могли найти другого места и припарковали свою дурацкую повозку прямо на люке.

И я ждал, ждал и ждал.

Я старался дышать воздухом из щелей между крышкой и корпусом люка, но это были жалкие крохи. Голова жутко болела и кружилась. Было страшно, что не удержусь и рухну вниз.

От этого руки машинально ещё сильнее, до онемения, обхватывали лестничные скобы.

******

— Парень, с каждым разом от тебя воняет всё хуже, — совух прикрыл морду лапой. — Прямо сейчас несёт как от трупа.

— Наверное потому что я (нецензурно) просидел в этой (нецензурно)... А сколько кстати сейчас времени?

— Уже скоро обед.

— Значит почти полдень, ага, тогда получается, что… — я немного задумался. — Я просидел в (нецензурно) канализации целых (нецензурно) три (нецензурно) часа! Три (нецензурно) часа!

— …

— По глазам вижу, тебе интересно какого чёрта я там делал столько времени! Не волнуйся, я сейчас тебе обо всём расскажу!

Говорил я долго.

Одно только вступление заняло четверть часа, где я, забегая наперёд, предупреждал Боза, что подстава с его стороны ему ещё аукнется. Может даже для нас обоих поставит крест на побеге и обретении долгожданной свободы. И в этом будет виноват только он сам.