Впереди, метрах в сорока, что-то быстро пробежало.

— Заяц! — Семён потянулся снимать ружье, но серого уже и след простыл — он ушёл в заросли.

— Оставь, — сказал я. — Про демократию у тебя лучше получается.

Лада засмеялась и нагнулась завязать шнурок.

«Да, впечатляет», — несколко секунд я пялился на её крепкую задницу, да и Сёма тоже посматривал.

— Давайте ускоримся, а то мы до завтра здесь бродить будем, — сказала она.

Некоторое время шли молча и глядели по сторонам — где один заяц, там мог быть и ещё один.

— Продолжу, — нарушил тишину Семён. — Может, в древние времена, когда в городах жило три или четыре десятка тысяч людей, демократия и была возможна, но всё равно во время войн что в Греции, что в Риме выбирали диктаторов, которые единолично руководили армией. А потом эти диктаторы не хотели отдавать власть, разгоняли все эти собрания, устраивали террор и проводили всякие реформы, как Цезарь или Наполеон.

— Друг мой Семён, а не путаешь ли ты прямую демократию и представительскую? — весьма ехидно спросила Лада.

— Ну, нет, — как мне показалось, дружбан на миг растерялся. — Разницы в принципе никакой нет.

— Да-а?

— Что современная демократия — это цирк, что древняя — один сплошной хаос. Всегда выбор стоял между кнутом, хлыстом и розгой. Стоит и сейчас. Что хочешь, то и выбирай из этого.

— Ох ты какой у нас анархист, оказывается, — хихикнула блондинка.

— Нет, я не анархист. Ты сказать дашь?

— Ладно, мы тебя внимательно слушаем! — Лада повернулась ко мне и улыбнулась краем губ.

— Обычный народ, что в древние времена, что сейчас, он же вообще не знает и не понимает, кого и что ему предлагается выбирать. Что может понимать в политике железнодорожник или уборщица? У нас вот предлагают провести плебисцит по вопросу выборности судей в городских и областных судах — ну что может понимать какой-нибудь Вася-электрик из Иркутска или Ваня-алконавт из Оренбурга в таком важном вопросе? Зачем вообще такое надо отдавать на голосование толпе?

Для меня информация о таком плебисците стала новостью.

— И когда это будет? — спросил я.

— Что, плебисцит? — повернулся ко мне Сёма, а потом и Лада.

— Ну да. В честь чего это? Выборность судей такого уровня — это что-то новенькое.

— Хотят в октябре провести, перед бюджетными чтениями. В Палате Представителей хотят взять за основу американскую систему с их подотчетностью и выборностью судей местным общинам, но как обычно, юридический комитет в попытке угнаться за популярностью крепко перегинает палку. А учитывая, что там сидят марковские и деникинские креатуры, разбавленные близкими к социал-демократам и особо горластыми борцами за права рабочих из адвокатуры, то ничего хорошего от такой инициативы ждать не приходится, — разъяснила мне Лада.