— Ну да. Осторожно, — только успел я сказать, как Игорь поскользнулся на каком-то рассаднике грибов и чуть не упал на спину.

Из рассказа Игоря следовало, что недовольство работой судебной системы накапливалось годами, причём как со стороны прокуратуры, так и адвокатуры. Те и другие через своих людей в обеих палатах Генерального Конгресса пару лет назад предложили идею создать комиссию по контролю за неподкупностью судей. Естественно, это не понравилось самим судьям и они через своих людей внесли дополнение — «контроль неподкупности судей и прокуроров», что довольно сильно меняло дело.

Однако процесс был запущен в юридическом комитете Палаты Народных Представителей, и начались довольно жесткие подковерные прения по вопросу, кто войдёт в состав этой комиссии и какова вообще будет процедура её формирования.

— Генеральный прокурор Песочников собрал всех областных на коллегию в марте прошлого года — вопрос встал очень остро, судейские в прессе устроили кампанию и смогли спихнуть на нас весь свой негатив.

«Песочников⁈ Этой фамилией мне назвалась Анжелика при знакомстве», — вспомнил я.

— И что же? — я слушал с интересом.

— Как ты знаешь, в прокуратуре тоже самое, что и везде — всё поделено между разными семьями. Мы, несмотря на нашу разноклановую, скажем так, принадлежность, смогли выработать единую ведомственную стратегию по вопросам противодействия судейскому лобби в Палате и предложили через наших людей избирать судей путем голосования на городском и областном уровне раз в семь лет, на открытых и альтернативных выборах.

— А Песочников — он из корниловского клана? — уточнил я.

— Конечно, какой-то близкий родственник жены президента.

— И что дальше?

— Песочников заручился поддержкой президента. Однако в Верховном Суде смогли торпедировать наши инициативы, и за полгода тяжелого бодания наш концепт довольно-таки урезали. Сейчас речь идёт только о плебисците по вопросу выборности судей городского и областного уровней на десять лет, и если он даст позитивный результат, что вообще не факт, на этой основе Конгресс должен принять соответствующий закон. Примут палаты его или нет — хер его вообще знает.

Вспомнил, что Генеральный Конгресс подразделялся на две палаты: нижнюю — Палата Народных Представителей, вроде Думы из моего мира, и верхнюю — Сенат Республики.

— Ничего себе. Допустим, примет, и тогда что?

— Неизвестно когда это будет, во-первых. Надо смотреть сам текст закона, во-вторых. То бишь что там будет по самой процедуре выборности, непонятно — сейчас это только концепция, чтобы припугнуть и осадить судейских. Может, помнишь плебисцит пятнадцатого года по вопросу создания нескольких охраняемых заповедников в каждой из республиканских префектур?