— Да, совался несколько раз за Черту. На болоте собирал некоторые цветки. И водоросли тоже оттуда. Всё строго по твоим записям, — объяснил я.

— Знаешь, как любой нормальный отец, я должен дать тебе подзатыльник за то, что ты выбрался за Черту! — покачал головой Добромир. — Но не стану. Только благодаря тебе я жив. И это мы ещё не разобрались, откуда ты взял столько денег для Харитона. Обсудим всё это дома, когда закончим с Митрием.

Что ж, вроде бы контакт налажен! Ссориться с отцом не вариант. Так я далеко не уеду. Поэтому надо хорошо обдумать суть предстоящего разговора.

Зато теперь он снова воспринимает меня как своего сына. Как бы только это не закончилось какой-нибудь бестолковой гиперопекой.

Ведь на его месте многие бы поступили именно так. Сын родился слабоумным, годами от него не было никакого толку, а тут вдруг он неожиданно прозрел!

В таком случае многие родители начинают излишне оберегать своих детей. А мне это как раз совершенно не нужно. Когда наступит время переговорить с отцом на эту тему, нужно сразу дать ему знать, что я работаю со Скитальцами. Ещё не вступил в их ряды, но собираюсь это сделать.

Пусть лучше он примет этот факт как можно скорее. Не хватало мне ещё от собственного отца постоянно скрываться.

Нас с Добромиром провели в дом, где жила семья скотовода Митрия. Проходя через главную дверь, я чуть не расшиб себе голову о проём. Никогда не понимал, почему в деревнях вырубают такие низкие дверные проёмы, что даже подросток в них едва пролезает. Будто тут не люди, а гномы какие-то живут.

Причём, помню, такая же проблема была и в моём мире. Мой сменщик как-то раз уехал на вызов в село, а вернулся оттуда в неврологическое отделение. Приложился головой о низкий проём так, что заработал себе сотрясение мозга. Даже кожу на лбу зашивать пришлось.

— Вот, уважаемые, проходите скорее, — зазывал нас мужчина. Он так до сих пор и не представился. Как я понял, этот человек работал на Митрия и очень хотел, чтобы мы помогли пострадавшему как можно скорее.

Видимо, отец прав. Хороший человек, должно быть, этот Митрий, раз даже его работники так о нём беспокоятся.

Эх, хотел бы я посмотреть, как поведут себя сотрудники Харитона, если тот заболеет. Что-то я сомневаюсь, что всё село начнёт молиться за его здоровье.

Кстати, странно, что Погранку тут называют именно деревней, а не селом. В моём мире было заведено так: есть церковь — село, нет церкви — деревня.

Видимо, тут свои правила даже в таких мелочах.

Мы с отцом прошли вглубь комнаты. У дальней стены лежало два человека. Митрий — худощавый мужчина лет сорока — и его жена. Напротив сидел парнишка, примерно того же возраста, что и я. Может, чуть помладше.