М-да, и это очень серьёзная проблема, которая пока что только маячит на горизонте. Но скоро нам с ней всё равно придётся столкнуться.

Домой мы вернулись ещё до вечера и первым делом решили обустроить наше временное жилище. Пока что сарай выглядит даже хуже, чем свинарник Митрия.

Пока отец приходил в себя после похода к больным, я достал бадью с грязной водой, вылил содержимое, отмыл её, а затем натаскал свежей колодезной воды. На всякий случай внимательно осмотрел воду.

Запах обычный, вода прозрачная. Местами можно найти песчинки, но это — мелочи. Максимум, чем нам такое питьё грозит, так это появлением камней в почках.

Понимаю, что яйца паразитов так просто не разглядеть, но если бы в этот источник попала болотная вода, я бы точно это почувствовал!

Пока я возился с бадьёй, отец снова собрался с силами и принялся устраивать небольшую перестановку. Раз уж в ближайшие несколько дней сарай продолжит быть нашим убежищем, надо его обустроить.

Через пару часов работы в сарае даже стало не так пыльно — дышать теперь гораздо легче. Кроме того, вскрылось ещё несколько щелей, через которые к нам теперь мог поступать не только чистый воздух, но и свет.

— Ну а теперь рассказывай, — отец уселся на свою лежанку, насупился. Настало время для отложенного нами разговора. — Знаю, что ты помог несколько людям, но денег всё равно слишком много. Ты ведь отдал Харитону почти четверть долга! Скажи честно, Лад, ты же их не украл?

Как ответить отцу я уже продумал. Он знал, что я заходил за Черту. Знал, что я ходил к дому ведьмака. Утаивать это не было смысла — всё равно Бажен потом всё расскажет.

Я поведал о своём путешествии, но умолчал о том, что мне пришлось пересечься с монстрами. Поддержал старую легенду. Нашёл пару трофеев на уже убитых телах упырей, продал их Скитальцам — отсюда и появились деньги.

Остальное лучше пока что подержать в тайне. Слишком нереалистично звучит, что подросток сам смог убить монстра.

— Ох, Лад… Я понимаю, что это было необходимо. Но… Никогда не мог подумать, что ты сам осмелишься пойти за Черту, — Добромир задумался. — Знаешь, я не стану тебя ругать. Нечего тебе выслушивать эти нравоучения. Вижу, и сам уже всё понимаешь.

— Понимаю. А потому буду рисковать только в особых случаях, — ответил я.

— Пойми, моя задача — заботиться о тебе. Но если ты и вправду взялся за ум, опекать я тебя больше не стану. Просто пообещай, что не угробишь себя где-нибудь. Я своего единственного сына потерять не хочу.

Я кивнул. Рисковать всё равно придётся, но убивать себя я точно не стану!