* * * — Как можно быть таким неловким⁈ Ведь я же советовала вам быть сдержаннее! Вы повели себя как солдафон по отношению к женщине, не только несчастливой в браке, но к тому же напичканной романтическими идеями о рыцарской любви и прочей чепухе! Жюльетта Бенцони, «Мария — королева интриг»

Итак, они зашли в беседку. Едва только убедившись, что за ними никто не последовал, Бэкингем бросился к ногам Анны.

— Королева, о моя королева! — горячо прошептал он, целуя край ее платья. — Мы наконец одни! Вы не представляете, какое счастье, какое неземное блаженство заключено в этом мгновении!

— Герцог! — густо краснея, предостерегающе воскликнула Анна. — Ах, боже мой, какое безумие… Поднимитесь, встаньте немедленно!

— Одно ваше слово, любовь моя, и я готов повиноваться! Встать с колен — это значит видеть ваше прекрасное лицо еще ближе, слышать ваш нежный голос еще ближе, ощущать ваше жаркое дыхание еще ближе…

— Милорд…

— О, какие дивные волосы, какие трепетные пальцы, какие изумительные глаза…

— Милорд, очарование летнего вечера вскружило головы нам обоим, но вы же не воспользуетесь этим, чтобы погубить бедную женщину?

— Погубить? Погубить⁈ — вполголоса вскричал Бэкингем и принялся осыпать поцелуями обнаженные плечи королевы.

Откинув голову назад, она сладко выдохнула и прикрыла глаза.

Де Бреку поспешил обратно. Придворные, находившиеся на той стороне рощицы, пока еще не обнаружили исчезновения герцога и его царственной спутницы. Их следовало направить в нужную сторону, дабы они не пропустили самого интересного.

— Этьен! — окликнули его сзади.

— Не сейчас, Беатрис! — нервно отозвался он, не замедляя шага.

— Этьен…

Что-то в ее голосе заставило барона замереть на месте. Уже понимая, что произошло нечто непоправимое, он стремительно развернулся. Ля Мюрэн стоял в дюжине шагов, прикрываясь Беатрис, будто живым щитом. Левая его рука была на горле девушки, в правой он сжимал шпагу — так это выглядело в реальном мире. Прикрыв на миг глаза, де Бреку увидел, что опасаться следует не шпаги и не стальной хватки дозорного, способного одним рывком сломать шею обычному человеку. Беатрис не была человеком, ее шее вряд ли что-то угрожало. Но в Полумраке пальцы Светлого лежали на мерцающей метке, какими клеймят в Дозорах всех законопослушных кровососов. Ледяная волна прокатилась по телу де Бреку: на то, чтобы с хрустом переломить сумеречное клеймо, хватит таких же усилий, какие потребуются, чтобы оторвать крылышки мотыльку. Его Хозяйка, его наставница, его боевой друг, его бывшая возлюбленная была сейчас в роли мотылька, была на самой грани между посмертием и окончательным небытием. Одно легкое движение пальцев — и ее не станет.