Откуда он взялся⁈ Как сумел застать вампиршу врасплох⁈ Каким образом одурачил самого де Бреку⁈ Глаза Беатрис были расширены, на лице — паника. Она умоляла взглядом помочь ей, но, похоже, и сама не понимала как.

— Ля Мюрэн, какого дьявола⁈ Что вы творите⁈

— Оставайтесь на месте, господин барон, — спокойным тихим голосом с провансальским выговором посоветовал дозорный, однако де Бреку заметил, как подрагивают его губы: возможно, от напряжения, возможно, от осознания отчаянного положения, в которое Ля Мюрэн сам себя загнал.

— Я на службе, месье сбир, я выполняю распоряжение его высокопреосвященства кардинала Ришелье, а что делаете вы?

— Я? — усмехнулся Светлый. — Я исполняю свой долг — не даю вам опорочить ее величество.

— Опорочить! — ахнул де Бреку. — Да ведомо ли вам, сударь, чем сейчас занимается в беседке та, которую вы пытаетесь спасти от бесчестья?

— Это не мое дело, — мотнул головой Ля Мюрэн. — Но и не ваше, Бреку, совсем не ваше. Я знаю лишь то, что королева окружена недругами. Людовик к ней болезненно равнодушен, его брат Гастон ее презирает, королева-мать ненавидит, а Ришелье любыми способами собирается ее уничтожить.

— С каких это пор супружеская измена под защитой Ночного Дозора?

— Я этого не вижу. А вы видите? А даже если и так! Если ей сегодня суждено впервые познать настоящую любовь…

— Какую любовь⁈ — воскликнул теряющий терпение вампир. — Да ведь он же…

— Что? Он же — что? Продолжайте, господин барон! Одерживает очередную победу на любовном фронте? Удовлетворяет свою безграничную похоть? Или, может, он под действием приворота? Ну так что ж? Она-то об этом не догадывается. Для нее все по-настоящему.

— Боже, Ля Мюрэн, — схватившись за голову, простонал де Бреку, — какой же вы болван! Да ведь сейчас не о ней даже речь, не об этой несчастной! На кону — судьба всей страны, судьба будущего Франции!

— Тогда тем более, — пожал плечами Светлый. — Мне бы не хотелось, чтобы судьба Франции творилась руками вампира.

— Отпусти ее, сбир! — с угрозой произнес де Бреку, понимая, что времени у него совсем не остается. — Отпусти Беатрис и проваливай, иначе ты покойник!

— Нет, мразь, — по-прежнему спокойно обронил Ля Мюрэн. — Покойник у нас ты, причем уже много лет. Негоже трупам вмешиваться в дела живых людей.

— Проклятье! Да за что ж ты мне мстишь⁈

— А то ты не помнишь! Только не делай вид, чтодействительно не помнишь!

Весьма сомнительно, что Эжен Ля Мюрэн договорил бы до конца, но даже если и собирался — возможность была упущена, поскольку в этот момент в беседке закричала Анна. Тут же заголосили на тропинке придворные, в рощице зашелестели платья, затопали десятки ног.