— Ну, милостивый государь? Вам есть что сказать в свое оправдание? — Глаза Армана метали молнии. — Каким образом вы умудрились упустить такой верный шанс? Ведь я же все подготовил, я расчистил вам дорогу — и как вы использовали мою помощь?

Де Бреку показалось, что он ослышался.

— Простите, монсеньор! Вырасчистили дорогу ⁈ Позвольте узнать, что вы имеете в виду?

— А вам кажется, что все это — череда сопутствующих вам удач? — с бешенством глядя на барона, выкрикнул кардинал и продолжил с издевательской интонацией: — Ах, как вовремя заболел Людовик! Как вовремя отказался от дальнейшего путешествия! Ах, как вовремя заболела королева-мать! Как вовремя решила задержаться в Амьене, где вам были предоставлены все условия!

— Но постойте, монсеньор! Ведь недомогание его величества длится уже давно, и эта его болезнь…

— … не просто болезнь, а проклятие младшего брата? — подхватил кардинал. — Вы это хотели сказать, сударь? И что?

— Но как… Откуда вы об этом знаете⁈

Ришелье нетерпеливо всплеснул руками:

— Неужели вы считаете, что вы — один-единственный, что вы какой-то особенный? Не льстите себе, сударь, гордыня — грех, и в этом вы, Иные, ничем не отличаетесь от людей.

Де Бреку содрогнулся.

— Вы хотите сказать, ваша светлость, что с самого начала знали, от чего умирает его величество, но ничего не предприняли⁈

— Отчего же? Предпринял. По моей просьбе все внешние проявления проклятия спрятали так хорошо, что ни один Иной, кроме вас, Бреку, не смог его обнаружить раньше времени!

— Но… зачем⁈ — Барон почувствовал, как мир вокруг него плывет: наверняка сказывался дальний перелет на невозможной для живых существ скорости.

— Ну не будьте глупцом, Бреку! Вы ведь поняли мой замысел, когда речь шла об Анне и Бэкингеме, а тут все еще проще!

Барон лихорадочно соображал.

— Чем хуже становилось королю, тем меньше колебалась Анна. Чтобы зачать ребенка еще при жизни мужа, ей следовало торопиться, а под рукой был лишь пламенный воздыхатель Джордж Вильерс. Чем хуже становилось королю, тем больше была вероятность, что он прервет свою поездку и оставит жену без присмотра, — без интонаций проговорил вампир.

— Ну, вот видите! — выдавил Ришелье желчную улыбку. — Я же говорил, что все просто.

— А если бы я не успел? Если бы лекари замучили Людовика постоянными кровопусканиями?

— Не успели бы? Ах да, кажется, я вас понимаю. Вы вот об этом? — Ришелье пошарил в ворохе бумаг на столе и выудил послание, написанное рукой де Бреку в Компьенском замке. — Возможно, это расстроит вас, сын мой, но письмо не пригодилось. Его величество был предупрежден мною еще накануне. Уже пересаживаясь из кареты Генриетты-Марии в свою собственную, он знал, что утром покинет Компьен, а Гастон продолжит путь.