– Сразу после вашего визита Интерполом был затребован аудит всех наших счетов, особенно международных, – любезно пояснил Бояджи. – И особенно наших предприятий, которые вели дела с Россией, Грецией и Сирией. Это просто поразительное совпадение, тем более учитывая ваше тесное сотрудничество с агентом Интерпола Константином Лонго.

– Зачем вы усложняете, господин Бояджи? Если вы законопослушный гражданин, ваш бизнес чист и не вы убили Солнцева, нападать на меня было очень неосмотрительно. Но мы можем все замять.

Бояджи на мгновение закрыл глаза и провел ладонью по лицу, будто стирая с него улыбку, а когда убрал руку, стал угрюмым и злым.

– Да, я Солнцева не убивал. И, если тебе очень интересно, я не давал приказа его убирать, во всяком случае, пока. У нас было много совместных проектов, все шло хорошо, а потом они начали брыкаться, сперва его жена, потом он. И, возможно, я бы с ним разобрался, но потом, потом. Только кто-то сделал это раньше и все мне испортил.

Сидя с каменным лицом, Агата слушала Бояджи, попутно думая, как добраться до пистолета. Резко броситься и схватить даже нечего думать, Бояджи достаточно протянуть руку, чтобы взять оружие, в то время как ей, побитой при схватке, пришлось бы пересечь половину комнаты. На столе лежал еще и телефон, судя по чехлу, не ее. Допустим, она могла бы завладеть оружием и забрать телефон, но кому звонить? Просто в полицию? Ни одного номера – Селима, Лонго или Карталя – она не помнила.

Пока она прокручивала в голове планы спасения, Бояджи вздохнул и поднялся. Агата напряглась, но не тронулась с места.

– Не делайте глупостей, – сказала она. – Вы же понимаете, что меня будут искать?

– Да пусть ищут, – равнодушно ответил Бояджи. – Все равно не найдут, а через пару недель все позабудут об исчезновении русского следователя. Турция – опасная страна для одиноко путешествующей женщины, что угодно может случиться. Поэтому сейчас ты расскажешь все, что знаешь.

Он махнул рукой. Агата обернулась. Оказывается, все это время в дверях стоял один из тех мужчин, что обедали на кухне. Бояджи ткнул пальцем в Агату. Мужчина кивнул и двинулся в ее сторону, но в этот момент между ним и Бояджи возникла старуха, что сидела на кухне, и залопотала на турецком умоляющим голосом. На миг Агате показалось, что пожилая женщина вступается за нее, но, разобрав отдельные слова, она поняла, что эта ведьма просит «делать это не в доме, а в хамаме, „иначе пол потом не отмыть“»… Бояджи на миг задумался и кивнул.

Словно подброшенная пружиной, Агата взметнулась со стула и что было сил толкнула старуху на Бояджи. Не ожидая нападения, он повалился на диван, придавленный орущей ведьмой. Старухин сын проворно подскочил к Агате и схватил за левую руку, выворачивая ее. Закричав, Агата вонзила припасенный гвоздь ему в бок. Мужчина отшатнулся, Агата вырвала у него свою влажную от пота ладонь и, как антилопа, прыгнула к столу, схватив пистолет, к которому уже тянулся Бояджи. Она едва не выронила непривычно тяжелое оружие. Молясь, чтобы пистолет был заряжен, Агата торопливо сняла его с предохранителя, взвела курок и, не целясь, пальнула куда-то в сторону преследователей, не особо заботясь о том, чтобы попасть. Отдача едва не оторвала ей руку. Из гостиной был еще один выход в спальню, и она бросилась туда, захлопнула дверь и заперла ее на хлипкий замок. Почти тут же кто-то с другой стороны изо всех сил ударил по двери ногой, но замок не поддался. Агата выстрелила, проделав в двери внушительную дыру. С той стороны отчаянно выругался старухин сын. Второго удара дверь бы не выдержала. Агата подскочила к окну, распахнула его и вывалилась наружу, упав рядом с затянутым сеткой вольером.