А на меня начали сыпаться кости — те, что составляли стены подземелья.

Я бросился бежать — вперёд, по коридору. В ту сторону, где должны были находиться Кристина и остальные ребята.

Но за то время, что беседовал с Локоне, здесь явно что-то произошло. Я не видел никого из своей команды. А кости и черепа продолжали сыпаться. Они завалили коридор уже по щиколотку. По колено. По пояс…

Я остановился. Бежать дальше возможности не было. Меня заваливало костями.

Я принялся крутить цепь. Скорее в силу привычки не сдаваться до последнего, чем в надежде что-то сделать. Я отказался умирать на коленях в своём мире — не умру и здесь. До тех пор, пока могу дышать — я буду бороться.

Силы тают, держать цепь всё труднее. Но я не сдамся.

— Я не сдамся, слышишь⁈ — прохрипел я.

И понял вдруг, что чувствую странное жжение.

Мне жгло бедро. Сквозь карман, в котором лежали отцовские часы…

Протолкнуть руку через груду костей, заваливших меня уже почти по плечи, оказалось непростой задачей. А кости продолжали сыпаться. К тому моменту, как я добрался до кармана, о том, чтобы вращать цепь, уже и речи не было — меня засыпало по шею. Ещё десяток секунд, и завалит полностью… Я сжал в кулаке часы.

Рывок.

Мою ладонь, с зажатыми в ней часами, будто захватило в петлю. И тот, кто её накинул, с невероятной силой дёрнул за другой конец троса.

Моя рука, пробив груду костей, взмыла вверх. От боли в кисти и плече перед глазами потемнело. Я потерял сознание.

* * *

—… Костя! Костя!

Дежавю. Я снова прихожу в себя в незнакомом месте, и снова меня зовёт старческий голос — в котором дрожат слёзы.

Только теперь я знаю этот голос. И знаю, почему он дрожит.

— Я здесь, дед.

Я разлепил веки.

Дед бросился ко мне, неловко попытался обнять.

Какая-то женщина застрекотала по-французски, требуя немедленно отойти от больного. Дед ответил — резко и твёрдо. Дрожание в голосе мгновенно прекратилось. Француженке отвечал не старик, до смерти перепугавшийся за любимого внука, а глава рода Барятинских.

Суть замечания сводилась к тому, что ему, князю Григорию Михайловичу Барятинскому, лучше знать, что сейчас требуется данному конкретному больному. А лучшее, что может сделать мадемуазель доктор — скрыться с глаз долой. У организаторов Игры и так будут серьёзные неприятности, уж об этом он позаботится! Не стоит усугублять ситуацию, она и без того весьма паршивая для принимающей стороны…

— Не буянь, — постарался улыбнуться я. — Я в порядке.

— И это ты называешь порядком⁈ — Дед отстранился от меня, осмотрел. Пышнотелая докторша в кокетливом халатике обиженно отошла в сторону. — Нам едва удалось тебя вытащить!