— С каждым визитом — всё хуже, — проворчал дед. — Все так стремятся делать всё по-новому, как будто в старом было что-то плохое.
— Именно. Именно! — Триаль в восторге ударил ладонью по рулевому колесу. — Вы даже не представляете, насколько правы, достопочтенный Григорий Михайлович! Взять вот хотя бы это злосчастное метро. Все ему так радуются! Так расписывают его достоинства. И никому — никому! — не приходит в голову, что в гонке человека со временем всегда побеждает время.
— Метро — выдумка чёрных магов, — оживился дед. — Только они могли додуматься зарыться в землю, тогда как человек самой природой предназначен, чтобы жить под солнцем!
— Согласен с каждым вашим словом, почтеннейший Григорий Михайлович! — горячо заверил Триаль. — Я и сам — чёрный маг, но к этому дьявольскому изобретению никакого отношения не имею. Куда, скажите мне, катится этот мир — если мы уже начали бурить землю, чтобы сократить расстояния? Землю, на которой живём!
Я поймал в зеркале взгляд Кристины, и мне почудилось в нём облегчение. Дед увлёкся разговором и о существовании госпожи Алмазовой младшей, похоже, забыл. Дипломатические навыки Триаля были, несомненно, выше всяких похвал.
Глава 17 Сильная блокировка
Когда мы прибыли в отель, помощи деду не понадобилось. Под конец поездки он уже был полон сил, лицо вернуло нормальный цвет. Я не стал оскорблять его попыткой подставить плечо.
— Мы отбываем обратно в Петербург сегодня, ночным поездом, — сказал дед. — А ты когда возвращаешься домой? — Мы вышли из автомобиля и остановились у дверей отеля — предупредительно распахнутых швейцаром.
Я пожал плечами.
— Возможно, завтра. Не уверен. Есть ещё кое-какие дела здесь, в Париже.
Дед грустно кивнул:
— Что ж, не торопись. Дела нужно решать. Это — основа всего: дела нужно решать.
— Будет сделано, — кивнул я. — Береги себя. Нине — привет.
Мы обнялись.
Я вернулся в машину и откинулся на спинку кресла.
— Мне казалось, что он может меня убить, — провожая деда взглядом, пробормотала Кристина. — И при этом у него даже не потемнела бы жемчужина. Твой дедушка просто сделал бы это в интересах рода и человечества — как ему казалось.
— Ну, недавно дедуля меня самого чуть не убил, — вспомнил я нашу милую беседу в Барятино — когда сообщил, что Вова теперь дворянин и готов взять при бракосочетании фамилию невесты. — Так что не принимай на свой счёт. На самом деле он — добрейшей души человек. Просто — старой закалки. Ему нужно противостоять, иначе он тебя уважать не будет.
— Григорий Михайлович — великий человек, — с чувством заметил Триаль, выруливая на дорогу.