Я замолчал, ожидая их реакции. Костик хотел что-то сказать, открыл рот, потом поднёс руку ко рту, покашлял и так и не решился. Женя немного испуганно улыбнулась, тоже не решаясь что-то сказать в ответ. Я видел по глазам, что она хотела что-то сказать. Вид у неё был очень настороженный. Девушка нахмурилась, в то же время сохраняя едва заметную улыбку.

— Я, право, не знаю, — сказала вдруг Женя еле слышно. — Я знала, что ты не Комаров, точнее, догадывалась. И никак не могла даже подумать, что…

Она опять замолчала.

— Давайте сделаем так, — сказал я, когда понял, что пауза затянулась. — Я пойду переоденусь в обычный халат без гербов, и мы с вами ещё поговорим.

Не дожидаясь ответа или подтверждения, я развернулся и вышел из лаборатории, направляясь в ординаторскую. Когда я зашёл, сразу заметил, как по-другому моё появление стали воспринимать коллеги. Впрочем, не все.

Герасимов как сидел на диване, так и сидел, лишь немного опустил газету и с интересом посмотрел на меня. Олег Валерьевич немного напрягся и выпрямил спину, словно в кабинет зашёл министр здравоохранения. Василий Анатольевич вскочил, словно его подбросило пружиной, и встал по стойке смирно. Понятия не имею зачем.

— Ну что, сегодня прощальный день? — спросил Анатолий Фёдорович.

Голос моего наставника со стороны казался весёлым и беззаботным, словно он пребывает в хорошем настроении, но мне послышалась лёгкая грустинка, словно он со мной прощается.

— Да вроде я пока не собирался увольняться, — сказал я, снимая пиджак и галстук и доставая халат из шкафа. — Если честно, я пока об этом даже не думал. Желания у меня такого точно нет. Да и госпиталь стал за это время как родной. Но, на самом деле, внезапно появилось очень много дел. Скорее всего, полный рабочий день проводить не получится.

— Скажи тогда главному, — предложил Анатолий Фёдорович. — Пусть оформит тебя на полставки или хотя бы на четвертушку, по свободному графику. Не думаю, что он будет тебе предъявлять неотработанные часы. Хотя… — Герасимов задумался и почесал затылок. — Думаю, что тебе вообще можно ничего не писать. Просто приходи, когда захочешь, как к себе домой. После всего того, что Демидовы сделали для госпиталя, главный теперь вообще всё простит.

— Иван Николаевич, — достаточно бодрым голосом и совершенно непривычной мне уважительно-лебезящей интонацией, сказал Василий Анатольевич. — Ой, простите, Иван Владимирович, не желаете кофейку?

Я бросил на Василия Анатольевича короткий взгляд и отвернулся, сделав вид, что мне показалось, что я услышал с его стороны какой-то непонятный звук. Краем глаза увидел, как улыбнулся Олег Валерьевич, посмотрев на меня, потом на Василия Анатольевича. Поза самого Олега Валерьевича всё ещё оставалась немного напряжённой, хотя он уже немного расслабился.