В своей прежней жизни я занимался не только тем, что сражался в Искажениях. Для того, чтобы объединить все человеческие ресурсы, мне часто приходилось бывать в кабинетах самых влиятельных людей Империи и других стран.

И, конечно же, я сталкивался с бюрократией. Копаться в бумажках я всегда ненавидел. Душа воина требовала хорошей драки, а не бесконечных таблиц и отчётов!

Тем не менее, я знал цену документам и понимал, как их нужно использовать.

Времени разглядывать всё подробно не было. Но даже сейчас я видел, что все бумаги выполнены на скорую руку. Наверняка Сергеич заполнял их только что.

И ведь быстро понял, что нужно делать!

В отличие от меня, Родион был настолько взбешён, что разглядывать документы даже не пытался. Трёх бумажек, которыми я ткнул ему в лицо, оказалось достаточно.

От остальных он отшатнулся как от огня.

— А почему ты сразу не сказал, что ты — Императорский Охотник?

— Так ты вообще-то и не спрашивал! Надеюсь, больше вопросов нет?

Игнатов тяжело дышал. Было понятно — ему не хочется уступать. Особенно на глазах своих людей и улыбающейся сестры.

Но выбора у него не было.

Императорский Охотник — фактически, представитель власти. Всё, что он добыл в Искажении, принадлежит ему. Попытка забрать трофеи Охотника — это всё равно что пытаться забрать их у Его Величества.

На такое не идут даже самые отчаянные аристократы.

Не рискнул идти на конфликт и Игнатов.

Он кивнул своим людям. Охранники тут же разошлись в стороны, давая мне пройти.

Но только мне. Рыжая аристократка, сестра Игнатова, всё ещё оставалась в окружении.

— Она была со мной и помогала мне добывать ресурсы. — Я повернулся к Родиону и сейчас смотрел ему в глаза. — Трофеи, что сейчас при ней, переданы мной добровольно. Нужно объяснять, что будет, если вы их тронете?

Родин изо всех сил пытался терпеть мой взгляд. Не выдержав, отвёл глаза.

— Пропустите её! — Он кивнул охранникам, и те тут же дали девушке пройти. — Невелика потеря! Эти двое — слабаки. Наверняка они не сумели убить в Искажении ни одного монстра!

Это было уже чересчур.

Я остановился и вытащил из рюкзака срубленную с головы мантикоры костяную корону. В лучах утреннего солнца она выглядела зловеще и даже пугающе.

Все присутствующие смотрели на неё как зачарованные.

— Ты знаешь, что это? — спросил я Игнатова.

— Венец королевской мантикоры… — прошептал он.

— Верно. Мне больше нравится термин «корона». Я собственными руками срезал её с головы мёртвой твари. Она могла бы быть твоей, если бы ты и твои ребятки были немного порасторопнее…

Родион вскинул на меня жадный взгляд.