Но мне хотелось поделиться. Хотелось рассказать. И я рассказывал.

Семья внимательно меня слушала, периодически задавая вопросы. Мария часто удивлялась. Роману было интересно, как изменился род и насколько он стал силён.

Василиса же в основном молчала. Лишь в одном моменте она оживилась — когда я поведал о том, как распространил её микстуру, сделав её популярной во всей Империи.

— Ну, всему свой конец, и посиделкам нашим тоже, — оборвала Василиса. — Руслан, я же вижу — тебе пора идти.

Она пристально на меня посмотрела.

— Судя по тому, что ты нам рассказал, у тебя не должно быть свободного времени. А ты тратишь его на разговоры с нами.

— Для меня это ценно, — тихо сказал я.

— Понимаю, — мягко кивнула она. — Но на твоих плечах слишком большая ноша. От тебя зависит вся наша планета.

— Даже больше, — встрял Роман. — Не только наша планета, но и многие другие.

— Да, — кивнула Василиса. — Поэтому ступай.

— Но как всё закончится, обязательно призови нас снова! — потребовала Мария. — И расскажи, что там приключилось.

— Хорошо, — улыбнулся я. — Обязательно так и сделаю.

Поднявшись, я замешкался.

Не думал, что будет так сложно отзывать фантомы семьи.

Но, пересилив себя, я всё же это сделал — один за другим все трое исчезли.

Я выдохнул. Из меня словно вытянули стержень. Некоторое время я просто стоял в усыпальнице, после чего медленно покинул её.

Ко мне тут же постучался Русо и передал, что Анастасия хочет поговорить со мной. Но дело не было срочным, и я не стал торопиться. Сперва надо разобраться с самим собой.

Переместившись в комнату своей дочери, я взял на руки Свету и сел в кресло. Малышка обвила пальчиками мой большой палец и притихла, глядя на меня снизу вверх своими огромными глазами.

В этих глазах я искал ответ на вопрос, который сам ещё не сформулировал.

Только что я говорил с Машей — капризной, вспыльчивой, обожаемой. Той самой девочкой, которую я когда-то качал на руках точно так же, как сейчас Свету. Много-много сотен лет назад. А теперь у меня на руках ещё одна дочь — моя плоть и кровь, у которой ещё всё впереди.

Прошлое и настоящее стояли рядом, не сливаясь и не разделяясь. Они были как две стороны одной монеты — одна потускневшая от времени, другая ещё блестящая, новая.

Это вызывало одно из самых странных чувств, какие я когда-либо испытывал. Не горе, не радость, а что-то глубже, тише — словно сама ткань времени складывалась под моими пальцами, позволяя коснуться и того, что было, и того, что есть.

Света тихонько засопела, доверчиво прижавшись к моей груди, и я улыбнулся. Дочь умудрилась успокоить меня, сама того не ведая. Дети умеют это — притягивать к настоящему, к простому, к живому.