Поэтому я уселся за стол, не соблюдая дресс-кода.

Мы с дедом молча пили чай. Маша молча комкала мою рубашку.

Последнее время я не баловал желудок твёрдой пищей, закидывая туда только воду. Желудок с этим смирился, но съеденная баранка разбудила его гнев. Он требовательно заурчал.

Дед услышал это и хмыкнул.

На столе тут же возникла миска молодой картошки. Рассыпчатой, в укропе, с крупной солью и блестящими каплями масла. На время я выпал из реальности, уделяя всё внимание появляющимся одно за другим блюдам.

Оторвал меня от этого увлекательного занятия голос деда:

— Девонька, рубашку Мише отдай. И поведай, как ты, такая красавица, сюда попала.

Маша сунула мне в руки скомканную тряпку. Смущённо уставилась на свою чашку. Щёки порозовели.

— Сама не знаю, — прошептала она. Острые ушки виновато обвисли. — Пошла на свидание… и вот.

Мы с дедом, не дождавшись продолжения, синхронно спросили:

— Ну и?..

Маша схватила чашку, как спасательный круг:

— Ну и всё.

Она сжалась, нахохлилась, плотно сжала губы и замолчала.

Я покосился на тяжело вздохнувшего деда. Мирные беседы с молодыми девушками, похоже, не его стихия. Пришлось брать разговор в свои руки.

— Маша, — как можно мягче начал я, — а этот герой, к которому ты пошла, красивый?

Дед от моего вопроса аж крякнул. Зато Маша чуть оттаяла, выглянула из-за чашки и едва заметно кивнула:

— Он такой лапочка.

— А имя у лапочки есть?

Намёк на улыбку появился на её губах.

— Маньнуриэль Торваэкт. Правда, красиво?

Дед отвернулся и закашлялся. Мне удалось сохранить серьёзное лицо.

— А он, — я благоразумно не стал повторять имя, — он кто по жизни?

Похоже, я нащупал тему, о которой Маше хотелось говорить. Причём неважно, с кем.

— Это вообще секрет, — доверительно начала она. — Он сын матери враждебной нам дубравы. И они тайно встречались с моей младшей сестрой.

Дед с вопросом уставился на меня, как бы спрашивая: не обманывает ли его слух? Не бывает настолько наивных разумных.

Мне осталось только пожать плечами.

Меж тем Маша сделала глоток и продолжила:

— А вчера он сказал, что я нравлюсь ему больше, чем сестра. И пригласил на свидание. Я тайно сбежала из дворца. Пришла к дереву влюблённых. А потом оказалась здесь. И пришлось защищаться от нападения Миши.

Дед осуждающе взглянул на меня. Я, не ожидавший такого извращения нашей встречи, зло уставился на Машу. Она стушевалась и прошептала:

— Ну… во всяком случае, мне так показалось.

Пока мы с дедом переглядывались, Маша снова подала голос. Причём так жалобно, просительно:

— Отправьте меня обратно… пожа-алуйста, — ещё и ладошки у груди сложила. — Мне завтра с сестрой ритуал укрепления границы леса проводить. Боюсь, она одна не справится.