«Надо бы обновить закладки, а то от такого стресса они могли и слететь…» — подумал Рус.

И тут как по заказу, а уже кончался апрель, прибыла ладья от Леха с требованием к Русу прибыть на правеж к пану.

Кочевряжиться он не стал и оставив все дела на Славяна, благо все работало как часы и угрозы вторжения ни со стороны всевозможных кочевников (лед на Азовском море уже сломался), ни со стороны ромеев можно было не опасаться. Разве что через перешеек могли хлынуть, но… с этой стороны было просто некому, по крайней мере пока. Кутригурам точно не до вторжения в Крым, несмотря на то, что они еще могли выставить достаточно воинов, чтобы смять славян. Другое дело, что даже в случае победы потери понесут такие, что они в конечном счете перестанут существовать, либо будут добиты оногурами или отступающими на запад утигурами, либо поглощены ими.

— Ты что творишь?! — взревел, ну действительно точно Лев, пан Лех, стоило только Русу появиться в «тронном» зале, куда князь вошел сразу с ладьи, попав что называется с корабля на бал. — Ты почто Щека забил плетьми до смерти?! Ты кем себя возомнил?!!

Лех продолжал еще несколько минут орать. Рус стоически переносил обвинения, не глядя на присутствующих здесь же Кия и Хорива, что уперлись в него полными ненависти взглядами.

Наконец пан Лех выдохся.

— Ну, что молчишь? Или язык проглотил? Отвечай!

— Скажи мне Лев, что ты со мной сделаешь, если я прямо здесь и сейчас пошлю тебя на уд и забыв о данных мной тебе перед богами клятв начну делать, что захочу? Захочу и самовольно нападу на… ну хоть бы какой-нибудь ромейский городок, тем самым показав всем, что ты никто и звать тебя никак. А это в свою очередь спровоцирует ответный рейд ромеев на ближайшее к их границе славянские племена, что вылилось бы в тысячи убитых ни в чем неповинных людей и сотни угнанных в рабство. Как бы ты меня за такое наказал?

Лех только зубами скрежетнул.

— То-то и оно брат. Вот и Щек поклялся мне, что будет выполнять мои приказы и тут же наплевал на свою клятву. И я его осудил как князь похода. Так в чем проблема брат?

— Ты осудил его слишком жетско! — порывисто шагнул у Русу Кий встав в двух шагах от него и пыхтя словно взбешенный бык соответствующим образом склонив голову, глядя исподлобья покрасневшими глазами, за что по совокупности, собственно, и получил свое прозвище Бык. — Мог согласиться на изгнание, но ты настаивал именно на смерти!

— Щек мог навлечь на нас большие неприятности…

— Этого мы не знаем, и даже если так, то жрецы бы смогли умилостивить богов богатыми дарами и жертвами! — вставил уже Хорив.