Утром мы, облачившись в одежды степняков и оседлав низкорослых, но крепких лошадок, неспешно двинулись к границе империи. С каждой пройденной верстой деревьев становилось все меньше, кустарник вообще исчез, а в лицо подуло суховеем. Вскоре деревья вообще кончились, а перед нами открылась бескрайнее серо-зеленое море с редкими желтыми вкраплениями.

— Вот она, граница, — произнес Аккем, протягивая каждому из нас по массивному амулету, нанизанному на простую верёвку, — на ночь лучше снимать, чтоб артефакт прослужил дольше. Но это уж по обстоятельствам. Если на встречу попадуться степняки, разговаривать буду я, вы молчите, что бы не случилось. Если кто-то будет вести себя угрожающе, не задумываясь обнажайте оружие. Здесь ценят и признают только силу, слабость же презирают. Нельзя угрожать только жрецам богини, хану и его свите, а также наместникам и их приближенным. Они считаются детьми Мары, а значит неприкасаемые. Возможно по этому сейчас и происходят в халифате все эти безобразия.

Заночевали в степи. Было крайне неуютно чувствовать себя на открытом пространстве, словно обнаженным. Наш маленький костерок, скорее всего, был виден за пару-тройку верст, не меньше, что тоже сильно раздражало. На утро все были хмурые и молчаливые. Позавтракав холодной солониной с сухарями и накормив лошадей, мы двинулись дальше, оглядывая окрестности и по прежнему не замечая каких-нибудь изменений в пути.

Первая встреча с местными жителями сразу же принесла неприятности. Отряд в дюжину всадников мы заметили издали, причем двигались в разных направлениях и уже было подумали, что разошлись мирно, как степняки направились в нашу сторону. Вскоре стали слышны их улюлюканье и азартные выкрики. Аккем со спокойным видом принялся надевать на лук тетиву, Ярослав же приготовил несколько метательных дротиков. Хмыкнув, я извлёк из подпространственного кармана связку простых стрел, забросив её в только что сформированный колчан. Следом в левой руке проявился лук, на который я тут же наложил первую стрелу. Мельком бросив взгляд на синьца, я улыбнулся. Заметив мои действия, охотник сидел с открытым ртом, мне даже боязно за него стало, как бы не упал с лошади. Отмахнувшись от глупых мыслей, я дождался, когда степняки приблизяться на достаточное расстояние и пустил первую стрелу. Та, серой молнией мелькнув в пространстве, сбила с коня самого дальнего, чуть отставшего от основной группы горе-вояк. Следующей стрелой удалось лишь ранить второго противника в плечо. Тот заорал так громко, что нападавшие обернулись на крик. А когда вновь перевели взгляды на цель, в их отряде стало ещё на двоих меньше. Видимо, до степняков стало доходить, что они не на тех напали, но кони продолжали нести их по инерции на встречу, а я с присоединившимся Аккемом не упустили свой шанс. Удрать не удалось никому.