В морг он тоже попёрся, в отличие от капрала с командой. Те благоразумно остались прогуливаться на свежем воздухе, благо, и чудная погодка к тому располагала. Вдырко же, кривясь и морща нос, последовал за нами с Тимоном в подвал.

Мы-то с орком уже как-то пообвыклись и практически не обращали внимания на запахи, пусть и слабые на холоде, но всё же источаемые трупами. А вот гному уже через пару минут малость подурнело. Я надеялся, что ещё немного, и он рванёт на улицу. Но, нет, упёртый комиссар-поручик вытащил из кармана надушенный носовой платок и, зажав им нос, затих у стеночки под узким продухом, едва пропускавшим снаружи чистый морозный воздух.

Это ему ещё повезло. Впрочем, как и нам. Труп часового почти не пострадал от пожара. Так, шинель немного подпалило на спине отлетевшими искрами. Подгори бедолага сильнее, и запах, и зрелище куда отвратительнее были бы.

Сеанс общения с часовым я взял на себя. А орку маякнул, чтобы тот следил за Вдырко и не позволял ему лезть ко мне, мешая налаживанию контакта. Хотя гном и так пока что вёл себя тише воды, ниже травы.

Видение началось сильно издалека, когда мой интервьюер ещё отдыхал в какой-то избушке, отведённой под караулку. Ничего интересного: кто-то из его сослуживцев спал, кто-то травил байки в окружении товарищей. А запах в помещении стоял такой, что хоть тоже нос зажимай — похлеще, чем в морге. Тут и потом воняло, и едой, и оружейной смазкой. Просто гремучая, с трудом переносимая смесь. Я даже пожалел, что мои способности стали позволять улавливать все эти «ароматы», и ускорил поток информации, нетерпеливо перемотав видение вперёд. До момента, когда в избушку заявился начальник караула и, собрав очередную смену, не забывшую хорошенько утеплиться, отправился разводить её по постам.

Был поздний вечер, судя по всему. Сквозь хмурые облака, напрочь затянувшие небо, я не видел ни звёзд, ни даже луны. Здание склада, погружённое в темноту, толком и не рассмотреть было. Висевший рядом на стене масляный фонарь освещал лишь маленький пятачок утоптанного снега перед входом.

Едва разводящий увёл предыдущего караульного, оставив моего подопечного в гордом одиночестве, боец извлёк из кармана тёплого тулупа маленькую плоскую фляжку, отвинтил крышку и торопливо приложился губами к узкому горлышку.

Согревающая волна даже от малюсенького глотка прокатилась вниз по пищеводу. Самогон, не иначе.

Охренеть. А как же устав караульной службы?

Гном прикладывался к своей фляжке регулярно. На очередном глотке его и подловили.

Нападавший, как обычно, подкрался сзади. Подбив правой рукой локоть выпивохи так, что горлышко фляжки брякнуло того по зубам, ухватил часового за горло.