Первый акт. Допрос. Аналитическое заклинание, погружающееся в тело. Допрашивающее его о состоянии, которое оно помнит. Здоровье, целостность, сила.
Второй акт. Отсечение излишней информации, составление схемы-реверса воздействий, которыми подвергли тело и разум.
Третий акт.Возвращение . Это уже не «дружеская твердая рука помощи» от обычного лечащего заклинания, а жестко заданная схема последовательных изменений, которые магия выполняет над организмом, ошеломленным такими жесткими и быстрыми мерами, но не способным им сопротивляться. Он сам уже сдал все явки и пароли, он сам ощутил повреждения, а теперь его изменяют, пускай по шаблону, но на совсем не привычных скоростях.
К счастью, повреждения Онивабаши были смехотворны с точки зрения магии и физики, поэтому нашей с Асуми энергии и хватило. По сути, необходимо было бы и в сто раз меньше, если бы владел необходимой специализацией в магии лечения, но мне такие изыски никогда не были нужны. Почти всё, что мы набрали, ушло на голову Онивабаши, слегка подлатав и всё остальное.
Визуально, думаю, всё выглядело куда скучнее для той же Маны. Если в начале по помещению блуждали сильные ветра, от которых она отважно защитила Хайсо, то потом всё свелось к тому, что её полуголый муж встал, удерживая пульсирующую сферу энергии, подошёл к носилкам, замер так минут на десять, затем «пролил» сферу в Онивабаши, вспотев в процессе как мышь, а затем открыл глаза.
Чтобы тут же получить своей рубашкой в лицо.
— Одевайся, быстро! — каркнула бледная Асуми, стоящая посреди комнаты с трясущимися руками, — Сюда чуть ли не ломятся!
— Открывай, — тут же велел я, — Хайсо сейчас понадобится помощь.
Магия-магией, но она же вовсе не отменила лекарственный коктейль, бродящий по венам белоголового. Как на него отреагирует частично исцеленный организм — это уже не к нам. Как и методы, которыми Рио заткнет рты всем, кому надо.
…а он заткнет. Никому ведь не придёт в голову устраивать больному полное медобследование из-за таких мелочей, как выходка пары школьников?
Глава 14 Вексель от дьявола
— Кирью-кун, проходи, — встретил меня скупым, но гостеприимным жестом хозяин кабинета, — Рад тебя видеть.
— Добрый день, Коджима-сан, — укоризненно взглянув на Рио, протягивавшего мне стакан апельсинового сока с ехидной рожей, я прошёл в комнату, где меня ждал его отец.
Коджима Котару внешне отличался от своих довольно выдающихся по красоте потомков, но не в худшую сторону, а, скорее, претерпел своеобразную профессиональную деформацию. Он выглядел так, как должен был выглядеть один из альфа-хищников городского шоу бизнеса Японии — резкие черты лица, глубокие носогубные щели, тяжелый пронизывающий взгляд, спортивное подтянутое телосложение и, немалая редкость для японцев его возраста, полноценная черная шевелюра с редкими проблесками седины. В общем, этого было достаточно, что несмотря на всю темную репутацию этого человека, некоторые женщины набирались наглости и отчаяния настолько, что осаждали двери его дома. Сейчас он был одет в прекрасно пошитый деловой костюм, практически не отличающийся по фасону от моего.