— Дурак я… — самокритично и справедливо пробормотал брат, сунувший руки в карманы, — Ни о чем не думал.
— Нас только что отметелила мокрым полотенцем самая тихая девушка в мире, — своеобразно согласилась с ним одна из первых красавиц Аракавы (по ее собственному мнению), пихая брата бедром в бедро, — Она даже не напрягалась.
Прически у брата с сестрой были дикими, но если у Эны таковая имела со времени легендарной драки с айдолами, то свою Такао приобрел буквально только что. Он выглядел так, как будто бы его полдня лизала корова.
— Оназнала , что я её не ударю, а ты будешь бить слабо, — продолжал ныть Тако, — И пользовалась этим! А они-сан знал, что она знает, что мы знаем, он вообще…
— Мерзкий и гадкий тип, который всё знает, — поддакнула Эна, — Так всегда было. Только вот мне грустно. Мы шли к ним приободрить этих тихонь и зануд, а вышло так, что они нас отпинали, прочитали лекцию и выгнали… Как детей. А мы лишь на год… на два года… их младше! Татакао! Я должна умнеть ни по дням, а по часам в таком случае! Почему я не умнею?!! Почему эти двое дико крутые, а мы… ну, не настолько⁈ Это нечестно!
— Не называй меня так… — тихо попросил брат в ответ, — Сейчас это особенно обидно.
— Действительно. Хорошо, не буду! — Эна, встав перед братом, обняла его, как будто бы им было по семь лет.
Тот, немного помявшись, вынул руки из карманов, а затем обнял и сестру. Так они простояли несколько минут, не обращая внимания на пару зевак в виде мамочек с колясками, вышедших на вечерний моцион. В Японии не принято публично показывать чувства.
— Сложно без него, — тихо пробубнила в плечо брата сестра, — Вроде всё как обычно, но все стало сложнее. Даже родители собрались с духом и начали бегать. Сами. Теперь вот это…
— Вот так все живут, — брат погладил сестру по голове, — Я тоже уйду. Может, не так рано, но все равно. У нас с Савадой, вроде как, всё серьезно. Потом ты уйдешь. Нам всем нужно привыкать, особенно родителям.
— Хи-и… а им-то что? — фыркнула Кирью-младшая, наслаждаясь крайне редкой лаской от брата, — Они просто кататься будут, отдыхать, веселиться… ой!
Поглаживание превратилось в удар ребром ладони по макушке.
— Бака.
Глава 16 Чернее тьмы
Онивабаши был бледнее обычного, часто прикладывался к пластиковой бутылке с водой, но в остальном выглядел вполне здоровым белоголовым мутантом, ничем не отличающимся от себя прежнего.
— Ты вообще готов? — осведомился я у него, когда мы уже ехали в электричке.
Тот лишь молча поднял вверх кулак с большим пальцем вверх, пока досасывал свою воду. Оторвавшись от опустевшей тары, Хайсо тихо рыгнул, не привлекая внимания немногочисленных окружающих, а потом ехидно прошипел: