Еще два помещения и две пародии на врага, но уже готовые к бою, вставшие так, чтобы компенсировать отдачу. Они стреляют. Американец поглощает пули, много, честно и качественно прикрывая меня от не таких уж убойных старых боеприпасов, но закон больших чисел неумолим, пара свинцовых зарядов все-таки чиркает кожу по касательной, по икре и плечу. Сношу стрелков, оборачиваюсь на шум, бросая американцем в дверной проем, откуда кто-то лезет, а затем, подхватив с пола старую дурацкую винтовку, высаживаю рожок в несколько шевелящихся тел, сумевших меня догнать.
Забаррикадировать двери теперь несложно, странно, что никто не ломится, благо, разного хлама, подчас тяжелого, тут с избытком. Вряд ли эти немощные тела смогут прорваться. Так, куда дальше?
— Идиот! — нервно и зло рявкнул этот тип мне в ухо, — Думаешь, у меня здесь везде раскрытые двери⁈
Дверь, преграждающая мне путь дальше, действительно оказалась запертой. А еще она была двустворчатой и массивной, судя по всему, выполненной из сваренного, а может и литого железа. Подойдя к препятствию, я более внимательно его изучил, кивнул своим мыслям, а затем, не слушая истерические угрозы на ухо и шум за запертой мной дверью, снарядил старый японский автомат патронами.
— Тебе бы и одного хватило, застрелиться!
Камеры… везде камеры. Этот тип обожает все контролировать, да?
Целых три выстрела нужно, чтобы хозяин этого подземного безобразия потерял свои «глаза» в этой комнате. То, что сейчас здесь произойдет, не должна увидеть ни одна живая душа.
Подойдя к двери, преграждающей мне путь дальше, я глубоко вздохнул, сосредотачиваясь. Очищая разум, концентрируя мысль, собирая Ки определенным образом и направляя эту энергию по маршруту, который я изучил и выучил, помогая Асуми Хиракаве овладеть её техниками. Это самое владение, эти навыки, на самом деле были украденными мной, подсмотренными и переделанными. А затем переделанными еще раз, уже под мои нужды.
Джигокукен, боевое искусство, разработанное моим пра-пра-дедом, и, одновременно с этим, название сильнейшего из его приемов. Адский Кулак — удар рукой, способный покалечить даже слона. Разумеется, если бы его нанес сам Горо Кирью, но я — не он.
Совсем не он.
—Джигоку-кен! — выдохнул я, изо всех сил… пиная дверь укрепленной Ки ногой.
Глава 19 Всякая жестокость мира
Это было похоже на одну из компьютерных игр, что любит мой брат Такао. Немалых размеров зал, оснащенный колоннами, залитый ярким светом искусственных ламп, масса сосредоточенного вокруг стен оборудования, большей частью хирургического. Совершенно свободный и просторный центр, много квадратных метров пустоты. Для чего?