— Ах да, ты же Шираиши, — облегченно выдохнул Коджима, тут же великодушно маша рукой, — Тогда можешь вот этого бить сколько влезет!

— Эй!! — возмутился беловолосый.

— Пойду позову Мичико, пусть стоит здесь на коленях и молится на Ману.

— Эй!!! — на кухне его определенно услышали.

— Ты тоже не стесняйся, бесполезный ниндзя, вставай на колени!

— Слышь, ты!

— Она нас спасает!

— Тебя она спасает, апельсиновый маньяк!

— И Мичико! Так что вставай!

— Не мешайте мне, пожалуйста.

Теперь уже оба парня раскрыли рты, глядя на Ману. Та, испытывая легкое смущение, слегка им поклонилась, после чего обоих из кабинета как ветром сдуло. Девушка села назад за компьютер, чувствуя легкое головокружение и небывалый подъем духа.

Она это сказала! Они мешали, она сказала, и они ушли!

Так легко! Так непривычно! Так… замечательно!

Пальцы вновь забегали по клавиатуре, а на лице девушки поселилась улыбка. Краем уха она слышала перешептывания на кухне, среди которых чуть громче выделялся голос Асуми, определенно довольной как бегемот.

Жизнь приобретала новые краски.

///

— Поцелуй меня в задницу.

Хриплый уставший голос принадлежал заросшему человеку, безвольно сидящему в офисном кресле на колесиках. Его руки болтались, почти спадая с ручек, голова висела, а сам он был совершенно не достоин надетого костюма, вполне неплохого по меркам любой страны. Сидящий напоминал бомжа, забывшего о себе давным-давно, годами нормально не питавшегося и не высыпавшегося. Однако…

— Агент, вы забываетесь! — зло проскрежетал специальный агент Салливан, вскакивая со своего кресла и нависая над собеседником, только что предложившем ему неприемлемое, — Об этом будет доложено!!

— О чем? — вяло поинтересовался обросший тип, даже не соизволивший поднять голову, — Джимми, ты сейчас здесь потому, что понял, на что годятся твои университетские мальчики и ты сам, когда дядю Сэма шлют нахер. Из великих и могущественных агентов ЦРУ вы превратились в клоунов…

— Еще одно слово, агент Баранофф…

— И что? — человек приподнял голову, а на его лице возникла издевательская усмешка, — Что ты сделаешь, Джимми-бой? Мамочке пожалуешься? Или дядюшке Сэму? А, ему нельзя, потому что он уже полирует свой большой специальный хер, готовя его для большого специального агента Джима Салливана. Агент об этом знает, он боится, у него полон рот японского добра, которое еще надо сглотнуть, а Джимми очень боится расплескать то, что ему туда уже спустили. Поэтому он прибежал ко мне, готовый сосать и сглатывать еще и еще, лишь бы я уберег его нежную жопку от большого занозистого хера американского правосудия…