Спустя 15 минут мы уже заехали на территорию какого-то склада, водила притулил грузовик жопой к одним из раздаточных ворот, а затем, вооружившись накладной, бодро поскакал к местному кладовщику.

— Мужики, только давайте без пэрэгибов, да? — с легким акцентом попросил тот парень, что поймал меня на выходе с лекции, — Просто бэрём — и носим! Нормально! А то я уже носыл с адным… нэ двэри, нэт. Столы носыли, они кылограмм по сто были. Хорошые столы. Этот дурак шесть сломал! Силу, дурак, показывал! Нэ надо так, да?

— Я только за! — ответ вырвался сам собой, — Тише едешь — дольше проживешь!

Е-маё. Вот ляпнул.

— Ну зачем ты так? — с отчетливой укоризной тут же спросил другой студент. Остальные молча посмотрели на меня как на пукнувшего в автобусе.

Блин, вот ни один нормальный человек не будет жаловаться на вторую жизнь и молодость. Ну, кроме самых оборзевших или пострадавших. А вот общаться… ну не разговаривал я свободно ни с кем за 18 лет! А сейчас, если начинаю, то из меня то и дело прёт черный юморок того мира, здорово напрягающий окружающих. Политики, конечно, не касаюсь, но местный максимум чернухи — это поговорка «темно как у негра в жопе».

Детский сад, штаны на лямках.

А как же «тяжело в учении, легко в раю»? А «поспешишь, морг насмешишь»? А «семеро одного козлят»?! Не, с этим тут полная печаль. Местные в некоторых аспектах сущие дети невинные. При Салиновском как-то ляпнул «Кто последний, тот и папа», тот от меня шарахнулся, как будто я его ударил!

С полсотни дверей мы погрузили шутя. Наиболее сильные пацаны таскали их нежно и быстро из склада как соломинки, а мы с кавказским пареньком, как слабачьё, грузили добытое товарищами плотными аккуратными стопками. Водила курил, крутил головой и матерился, правда, по-доброму, нечто среднее между «могётё!» и «мне б таких на постоянку!». Наивный пузатый дядя. Будь у тебя такие парни на постоянной основе, от новых нормативов ты бы стертые баранки каждый месяц менял. И жопа твоя, об сиденье стёртая, была бы у врачей на заметке. А может даже и на обеспечении.

Кузов мы забили достаточно плотно, чтобы места под людей уже почти не осталось. Ну разве что немножко, на одного, в то время как остальные полезли к водиле в кабину. Крайним, конечно же, оказался я, несмотря на худобу. Хоть погрузочно-разгрузочные работы были короткими, я нехило взопрел в своей кожанке, а кроме того, неприятно бы колол экзоскелетом теснящихся пацанов. Ну и поехал стоя, как лошадь, дымя как паровоз и ехидно ухмыляясь по дороге гражданам, не ожидавшим увидеть пародию на вспотевшего рокера-анархиста, стоящего на жопе у Зила.