— Нелла Аркадьевна…, — поприветствовал я супервалькирию, которая, без защиты монументального стола в своем кабинете, выглядела еще больше и внушительнее. Так-то она совсем не заморачивалась с внешним видом, обычная военная униформа в виде зеленоватого цвета юбки по колено, да пиджака на белоснежной блузке, но впечатление… слишком уж она была большой. Настолько, что грудь, определенно четверка с большим плюсом, совсем не выпирала, расталкивая пиджак и натягивая блузку, а вполне скромно дополняла торс. Женщина была крайне гармонично, даже атлетично сложена. Просто была большой и внушительной.

— Навыки шантажа и угроз, — хмыкнула курящая женщина, спокойно меня рассматривая, — И откуда они у сироты из Кийска с таким примерным прошлым?

— У меня было тяжелое и очень прозрачное детство, — голод и усталость слегка урезали мне инстинкт самосохранения, — Чем обязан радости увидеть вас в столь скором времени?

— Наглость и эрудицию тоже нужно добавить, — во взгляде небесно-голубых глаз на меня симпатия отсутствовала как класс, — Но это скорее хорошо. С Синицыным мог бы быть и понаглее. Хотя там мелкие были… пойдет.

— Везде прослушка? — удивился я, а затем почувствовал себя довольно тупым, парадоксально при этом испытав прозрение — часы! Подняв руку с ними, начал разыгрывать из себя дауна, пытаясь понять, откуда такие технологии миниатюризации в 1991 году?

— Не прошло и дня, — удовлетворенно заметила моя новая «мама-батя», носящая крайне приметную фамилию Окалина. Встав с дивана, женщина затушила сигарету о пепельницу и пошла по коридору, бросив через плечо, — Идём, Изотов. Знакомить вас буду. Сумки у парней, кстати, твои. Мы решили тебя, сироту казанскую, слегка… как это у вас, у урок, говорится? Подогреть. Да.

Очаровательно.

Апартаменты с номером «28» были оснащены закрытой дверью, что тетю бы не остановило, даже не будь у нее ключа. Но тот был в наличии. Добыв его из кармана, Нелла Аркадьевна открыла дверь, а затем, перебросив ключ мне, вломилась в хату, выступая авангардом у двух мордоворотов, немногим ей уступающим по габаритам. Изнутри тут же послышался удивленно-испуганный одинокий вопль.

И он, кстати, повторился, причем на полтона громче, когда обитатель комнаты, увидел еще и меня. Был он одет в семейные трусы не первой молодости, но относительной чистоты, и по этой причине смотрелся на фоне трех здоровенных военных как воробушек среди сенбернаров, трясясь своим тощим подростковым телом. Рассматривая его боящееся лицо, я пришёл к заключению, что парень смазлив почти до отвратительности, является носителем волос соломенного «выгоревшего» цвета, а до кучи еще и голубоглаз. Единственным, что его слегка извиняло, были зажатые в левой руке очки, с которых капала вода.