Тут дверь кабинета тихонько приоткрылась без всякого стука, и внутрь скользнула женщина в годах, обладающая приятной и какой-то домашней внешностью. Если б не форменный китель и офисная рубашка сотрудника МВД, то в этой румяной улыбчивой тетушке невозможно было бы заподозрить полицейского.

Она подошла к его столу и осторожно поставила чашку крепчайшего чая с двумя кубиками рафинада, лежащими на лимонной дольке.

— Андрей Геннадьевич, — обратилась она к нему таким теплым голосом, каким уже лет десять не говорила с генералом даже жена, — вы еще долго будете? Мне бы хотелось сегодня чуть пораньше уйти.

— Галина Максимовна, ну я же вам уже сто раз говорил! — Почти натурально возмутился генерал. — Если у вас закончился рабочий день, а от меня не поступило никаких особых распоряжений, то идите себе спокойно! Не нужно ждать, когда и я соизволю пойти домой.

— И я вам тоже говорила, Андрей Геннадьевич, — в тон ему возразила женщина, — что секретарь — это правая рука руководителя, и она не может уйти, пока начальник сидит работает. Так что если хотите чтобы я сегодня успела уложить внучку спать, то самое время закругляться.

Сухов не сдержался и улыбнулся против своей воли. У них это был такой своеобразный ритуал, когда секретарь приходила и так ненавязчиво пыталась его выгнать с рабочего места. И подобное происходило достаточно часто, примерно каждые три-четыре дня, но всякий раз такая трогательная забота не переставала умилять генерала, щекоча его старое черствое сердце. Умилять настолько, что его порой одолевало неприятное чувство, будто он выбрал себе в спутницы жизни не ту женщину.

— Галина Максимовна, — генерал шутливо насупил брови и зарокотал на весь кабинет притворно серьезным командным голосом, — считайте это моим распоряжением! Собирайтесь и идите домой, внуки сами себя не уложат!

В ответ на его дурачество женщина звонко и искренне рассмеялась, отчего Сухову стало как-то по-мальчишески хорошо на душе. Он вообще был без ума от своего секретаря, от ее женской мудрости, чуткости, исполнительности, профессионализма… от всего! И старался в беседах тет-а-тет всячески это подчеркивать.

Генерал не понимал, кому вообще приходит в голову брать к себе на такие должности молоденьких смазливых неумех? Ради чего? Нет, конечно, понятно ради чего. Но это дело вряд ли как-то может помочь в работе, да и возраст у генерала далеко уже не тот. Но кто вообще согласится променять все вышеперечисленное, что есть в его Галине Максимовне, на длинные ноги и короткую юбку? Сухов никак не мог этого уразуметь.