— Иван Романович, не сейчас! — настойчиво подтолкнул его в спину заведующий. — Поспешите, пожалуйста!

Махнув рукой и решив разбираться в странностях поведения коллег в другое время, Михайлов позволил себя одеть в одноразовый операционный костюм, надел маску, перчатки, пластиковые очки и хирургический фартук.

Войдя в операционную, врач шугнул мельтешащих вокруг стола с пациентом сестер и ассистентов, быстро наведя порядок.

— Так, все по местам! Кто тут у нас?

— Мужчина, возраст, около тридцати-тридцати пяти лет, поступил с множественными пулевыми ранениями грудной клетки и органов брюшной полости, некоторые попадания сквозные, — четко отрапортовал один из медиков, чье лицо также было скрыто маской.

— Пока точно удалось диагностировать открытый пневмоторакс, — добавила одна из ассистенток, — уже подключили к ИВЛ, вмешательство не начинали, ждем только вас.

— Ага, еще б вы без меня в человека полезли… — проворчал больше по привычке Михайлов. — Что ж, давай посмотрим, что тут у нас!

Врач склонился над пострадавшим и в удивлении чуть ли не выронил из рук инструменты. Да как он еще жив⁈

Перед ним лежало тело… да, пожалуй, что уже тело, молодого человека, в котором было, навскидку, семь или восемь входных отверстий от пуль. Засохшую кровь уже вытерли влажными тряпками, так что ранения предстали перед врачом во всей своей неприглядной красе. Судя по всему, были задеты легкие и печень. Еще одна рана была прямо напротив сердца, но то ли пуля каким-то образом обогнула этот важнейший орган, то ли он у пострадавшего был смещен, что в принципе не редкость. Иначе как объяснить, что этот человек еще лежит живой?

Отринув все лишние мысли, врач принялся за работу, которая грозила затянуться на очень и очень долго, если пациент, конечно, не помрет в ближайшие десять-пятнадцать минут.

— Давление ниже шестидесяти, сердцебиение учащается. Сто десять… сто пятнадцать ударов! Начинается геморрагический шок, срочно нужно переливание! — предупредил ассистент.

— Нельзя переливание! У него артерия поврежд… — Иван Романович осекся на полуслове, что-то рассматривая через широкий надрез, сделанный вдоль реберной клетки. Не может этого быть! Вот же идет отчетливый раневой канал, прямо сквозь грудоакромиальную артерию, но она… целая⁈ Хотя нет, если присмотреться, то на ней можно заметить небольшой след, похожий на рубец. Но как это возможно, черт подери⁈ Ладно, не время думать над чудесами господними! — Хм… давай переливание! Группа крови известна?

— Нет, еще не было результатов из лаборатории.

— Хрен с ним! Давайте физраствор «пятерку», если через пять минут не будет известна группа, ставим струйное с «нулевкой» резус-отрицательной.