— Нет, еще не было результатов из лаборатории.

— Хрен с ним! Давайте физраствор «пятерку», если через пять минут не будет известна группа, ставим струйное с «нулевкой» резус-отрицательной.

— Но Иван Романович, мы же не брали пробы на индивидуальную совместимость…

— Я СКАЗАЛ, СТАВЬТЕ!!!

Крик врача просто сдул ассистентку, и уже в следующее мгновение она появилась с несколькими пластиковыми мешками донорской крови и физиологического раствора.

Дальше работали почти в тишине, которая нарушалась лишь отрывистыми командами Михайлова, звоном хирургических инструментов, бросаемых в почкообразные лотки и шорохом вскрываемых упаковок с лекарственными препаратами.

Прошло уже полчаса с начала операции, но состояние пациента не ухудшалось, что хоть и дарило некоторые надежды на удачный исход, но оно и не улучшалось, что делало шансы на выживание весьма призрачными.

После получения результатов из лаборатории с группой крови пострадавшего, ему стало заметно лучше с запуском струйного переливания. Сердечный ритм выправился, а давление относительно нормализовалось, насколько это вообще можно назвать нормальным в таком-то состоянии.

Михайлов резал, сшивал, выправлял, удалял на полном автомате, потому что мысли его были совсем о другом. Он попросту не верил своим глазам! При всей серьезности внешних повреждений, внутренние тоже были достаточно серьезны, но все-таки минимальны! Такого в его практике не было еще ни разу. Вот как объяснить наличие входного пулевого отверстия аккурат перед сердцем, а выходного точнехонько за ним, но при этом, сам орган совершенно цел и исправно функционирует? Никак! Это нонсенс! Не может такого быть! Но, тем не менее, самое настоящее доказательство лежало сейчас перед ним на операционном столе.

Еще одна странность произошла где-то спустя часа три после начала реанимационных мероприятий. В оперблоке повеяло настолько непередаваемой жутью, что Михайлов чуть не выронил зажим, которым орудовал, внутрь пациента. Подняв ставшие квадратными глаза на своих коллег, он понял по их напряженным взглядам, что они ощутили то же самое. Однако это состояние очень быстро схлынуло, не оставив после себя никаких напоминаний.

Медики коротко переглянулись, пожали плечами и снова окунулись в работу.

За время операции, которая подобный приступ всеобщего страха повторился еще один раз. Никто не мог понять, что это, и почему так происходит, и уж тем более никто не догадался бы связать эти события с двумя пациентами, что распрощались с жизнью примерно в это время в соседнем операционном блоке.