Жирный смиренным голосом благодарит девочку-подростка за «угощение», имея в виду демонстрацию прелестей, от чего в который раз смущенная за сегодня девчонка начинает скрипуче орать ругательства, а я иду дальше. Это она здесь почти дома, а я гость, пусть и желанный. Якудза весьма чувствительны к тому, как ведут себя их гости. Хотя… гостем я себя почему-то не ощущаю. Даже провожатого не выделили.

Приходится завалиться к оябуну внаглую, в одно лицо, чему этот старый хитрый хрыч ни разу не удивлен, а даже как-то обрадован, приглашающе заманивая меня свободной от сигареты конечностью. Это довольно странно, но списываю происходящее на самую банальную догадку — меня бы не позвали просто так, а значит, желают о чем-то просить. Что-то серьезное, иначе к чему бы это семидесятилетнему боссу мафии так благорасположенно относиться к парню, как будто тот его любимый родственник?

Часто ли я оказываюсь прав? Почти всегда.

— До меня тут дошли слухи, Акира-кун, что ты ездил в Огасавару… — кривую козу оябун седлает недолго, в его профессии мыслью по древу не расплываются, — … и будешь ездить туда регулярно. Так ли это?

— Да, там теперь живет мой учитель, — киваю я, отхлебывая как по волшебству принесенный чай. Причем самой Асуми, причесанной и прилежной девушки, ведущей себя скромно и тихо.

— Только старый безумный ишак Огаваза не сказал тебе, что нуждается в лечении… и получает его, — покивал старый хитрый якудза, отпивая из своего стакана, — Не так ли?

— Не говорил, — соглашаюсь я. Мне всё равно, пока эта куча костей способна думать и разговаривать.

— Он на диализе, Акира, — слегка кривится оябун, отставив стакан, — Без него проживет недолго, совсем недолго. Помощь ему оказывают из уважения к твоему деду, но сам этот придурок оплатить такую услугу не потянет. Тем более в Огасаваре. Эта деревенька, чтобы ты знал, нечто вроде лечебницы для «надевших черное». Там лечат серьезные травмы, там живут старики, туда бойцы перевозят своих дряхлых родителей. А еще там…

— Какое это имеет отношение ко мне? — невежливо, но кривая коза, на которой восседает Хиро Конго, уже дышит мне в лицо и тянется мордой к моим губам.

— Ты можешь оказать Огасаваре услугу, Акира! — хлопает себя по коленям оябун, — Кое-чем там заниматься, регулярно, заодно будешь чаще видеть учителя. За это его подлатают куда как получше, чем то, что есть сейчас…

— Нет.

— … а заодно приподнимешь деньжат, — ни грамма не смущается старик, лукаво улыбаясь, — Немного, но…

— Нет? — вопросительно отказываюсь я.

Конечно, обидно лишиться учителя, но коза уже положила голову мне на плечо. Мне очень нравится русский язык, я даже теперь периодически думаю на нём, но всё это дело плохо пахнет.