Люди меня иногда удивляют. Он живут, урывая спокойные дни, когда сама страна на грани экономического краха, соседей уже осаждают банды, а на них самих уже точат ножи. Но они закрывают глаза, в надежде прожить еще один день в мире и покое. Я от них отличаюсь? Да. Продать акции, за которые я был должен Коджима очень кругленькую сумму и вывезти семью из страны я могу за пару дней, а многочисленные знакомые отца помогут нам устроиться где угодно.

Но вот Горо Кирью никогда не покинет Японию.

К тому же он не попросил у меня запись признаний инспектора, а это значит, что дед, вполне вероятно, далеко не всерьез рвал и метал, а придуривался для вида. Всё-таки, почти сто тридцать лет. Не возраст, конечно, но для мага, а не для простого смертного со слегка улучшенным организмом. Да и опыт какой-никакой должен у Горо быть.

Вечер, дом семьи Кирью, красная «мазда» у входа. Наглая рыжая русская сидит за столом, ужиная с моей семьей… и с Шираиши?

— Отвали, Акира! — поспешно каркнула при виде меня Ленка, правда, на русском, — Я не к тебе пришла!

Внимательно осмотрел курносую гайдзинку, а затем оценив победно-ехидный вид сестры, я пришёл к выводу, что ситуация требует от меня реакции, неагрессивной, но достаточно убедительной для того, чтобы свернуть эту тенденцию по увеличению женского поголовья в квартире.

— Ока-сан, ото-сан, ваша тринадцатилетняя дочь собирает себе лесбийский гарем прямо в доме, — поведал я сидящим за столом родителям, вынуждая их уронить челюсти, а затем и ушёл к себе переодеваться. Не оглядываясь на неприличные звуки, раздавшиеся за столом.

Стоя под душем, вспомнил то, что было на пустыре. Как нащупал первый пистолет за пазухой только что вырубленного ублюдка, как поймал взгляд инспектора, курившего неподалеку. Медленное покачивание его головы. Сделка, заключенная без единого слова. Пара фраз, которыми мы обменялись, когда никого рядом не было. Как санитары закидывали избитых в машины, как мешки с мусором, как оябун втолковывал своим то же самое, что инспектор объяснил мне. Подобное — не повторится. Для Аракавы не повторится, эксперимент признаннеудачным .

Дальше? Вопрос, конечно, интересный. Кто бы не выкинул синтетическое Снадобье на улицы города — это был прямой акт агрессии против Японии. Демографическое оружие. Или…?

Хм, большой остров, мало ресурсов, много жителей. Шебадд Меритт сказал бы, что это идеальное место для масштабного эксперимента, впрочем, почему только сказал бы? В своем мире я, чтобы никому не мешать, и чтобы никто не мешал мне, забрал себе континент, который в этом мире зовут Австралией. Провести аналогии проще простого, пусть это пока и домыслы.