— Завязывайте, — прервал нас запыхавшийся голос Жирного, — У нас гости! Огава, тебя ждет старик!

— Спасибо за урок, — остановившись, я чуть поклонился сделавшему то же самое сятэйгашире.

— Я мог бы быть напористее, — дал тот жирный намек, бросаясь одевать пиджак.

Да, тогда бы мне пришёл бы конец. Тренировочный, разумеется, но это разве должно успокоить? Наоборот. Дело даже не в подготовке самого Огавы, а в том, что у него отсутствовало внутреннее сопротивление тому, что он делает. Ножом убивают, и якудза мне очень доходчиво показал — как. Нож, меч, дубинка, металлический прут, всё это прекрасно сработает на «надевшем черное». Да, мы покрепче и быстрее исцеляемся, но это значит лишь то, что обычный человек будет меньше колебаться, перед тем как использует против нас оружие.

— Это не для меня, — буркнула наблюдавшая за боем Хиракава, — Я красивая миленькая девочка, которую никто не будет резать ножом. У меня нет врагов.

Через полчаса хафу ожесточенно полосовала ножом воздух на той же площадке, рыча под нос что-то невнятное. «Гости», которые посетили Сенко-гуми, представляли из себя молодую китаянку, нашу ровесницу, с несколькими сопровождающими. Эта самая особа, имеющая какое-то отношение к китайской аристократии, хотелавыкупить Хиракаву у якудза. И да, она тоже была яркоглазой.

— Сука фарфоровая! — рычала злая как сатана Асуми, со свистом размахивая ножом, — Тварь! Трусиха сраная! Даже вызов не приняла!

— Будь аккуратнее, — посоветовал я ей, собираясь уходить, — Такие люди не понимают отказов.

— Я их вколочу ей прямо в череп!

Наблюдение за уходившей визитершей дало мне немногое, лишь понимание, что нахальная китаянка была не очень расстроена отказом. А значит, вполне может что-нибудь учудить. Не в Аракаве, конечно, но вот на боях, где мы то и дело появляемся… К тому же, иностранке плевать на местные обычаи и правила.

— Я позвоню в Комитет! — неожиданно проявила Асуми взрослый подход к возможной проблеме, — Пусть даже бзднуть боится! Сука мелкая!

— Не позвонишь. Помнишь, что нам сказал Конго? Не высовываться…

— … ксо.

— Ладно, идем, нам нужно обсудить рассказы на конкурс.

— Да чего там обсуждать!

— Поверь, есть чего.

Японская литература, часто и плотно связанная с историей, меня раздражала своей излишней запутанностью. Островитяне себе вдалбливали любовь к родине всеми возможными и невозможными способами, пусть и осмысленно, но совершенно беспощадно. В свое время, поняв, что выгоднее будет знать этот предмет, я потратил немало времени, изучая историю и литературу своей новой родины. В мою книгу эти знания не попали, делать им там нечего, но вот применение им нашлось куда раньше, чем я предполагал.