Тяжело вздохнув, Евтушенко посмотрел на меня долгим, не особо приятным взглядом, а потом рвано выдохнул:

— Я волновался. Сильно. Ева… — Он поджал губы, снова посмотрел на меня, но уже не хмуро, а… взволнованно. — Я не хочу снова стать вдовцом. Умоляю, береги себя.

Его слова, несмотря на оттенок горечи, были приятны. И я… Я просто крепко обняла его за талию и прижалась щекой к груди, где билось большое и доброе сердце.

— Обещаю.

Мы простояли так минут десять не меньше, но потом я мягко отстранилась, улыбнулась и заявила:

— Есть хочу, умираю! С ужина что-нибудь осталось?

— Конечно, я распорядился, чтобы на вас с братом оставили побольше самого вкусного, — с легкой улыбкой кивнул граф. — Кстати, где он сам?

— Повез запчасти в скупку, — отмахнулась, лукаво щурясь. — Ты ведь не думал, что мы вытащили из аномалии только одну тушку?

Шумно вздохнув… Николай странно хмыкнул и качнул головой.

— Беги переоденься. Я пока распоряжусь, чтобы слуги разогрели и накрыли для тебя ужин. Не против, если посижу с тобой? Заодно расскажешь, как сходили.

Ну-у-у… всё я, допустим, рассказывать не буду, но…

— Хорошо! Я мигом!

Убежав наверх и сначала приняв душ, я переоделась в удобные брючки и футболку с надписью «Скромная до безобразия, после безобразия опять скромная», потому что планировала после ужина заняться чисткой твари (чтобы внутренности не протухли, их надо было вынуть), спустилась вниз и с отменным аппетитом поужинала запеченой уткой с брусничным соусом и каким-то затейливым салатом с грушей. Но вкусно было — пальчики оближешь!

Пока ела, граф просто сидел напротив, задумчиво потягивая травяной чай из запасов бабы Вари (я узнала его по запаху), ну а когда я перешла к кофе и пирогу с персиками, то охотно поведала о наших сегодняшних приключениях. Естественно, немного урезанную версию. Мол, углубились в одно из ответвлений шахты, забыли о времени, а когда вышли к воротам, нас ещё и выпускать не хотели.

— Представляешь? Самые настоящие беспредельщики! — возмущалась, рассказывая о княжичах.- Кстати, надо будет своих бойцов на пропускном пункте предупредить, чтобы этих троих в принципе внутрь не пускали. Можно же издать какой-нибудь внутренний указ? Это наши земли и только нам решать, кто может по ним свободно передвигаться. Особенно в зонах повышенной опасности.

— Да, ты права, — нахмурился Евтушенко. — Завтра с самого утра распоряжусь и оформлю приказ на гербовой бумаге. Заодно созвонюсь кое с кем, пусть соберут информацию по этой троице. Нам таких проблем не надо, и без них забот достаточно. Терять бойцов только потому, что дурной молодежи адреналина не хватает, я не собираюсь. К тому же Черкасские, если я всё правильно помню, хозяева земель близ Ставрополя. Далековато их от родного дома занесло…