Аминь.

Служение закончилось, многие начали расходиться, причем не домой, а по территории храма. Многие заходили внутрь, ведь до этого дня двери были закрыты, шел ремонт и последние приготовления, но сегодня и впредь храм будет открыт круглые сутки, особенно центральный зал. Так было везде. Так было всегда. Любой нуждающийся может получить утешение и благословение стихий, надо лишь открыть им свою душу.

Прекрасно видя, что настоятеля обступили набожные бабулечки, прибывшие аж из Струнино, да и незнакомых людей хватает, судя по всему, приехавших из Киржача, я не стала отрывать священнослужителя от общения с горожанами. И мы, лишь немного прогулявшись по грамотно разбитым дорожкам храмового парка, и убедившись, что хватает и лавочек, и урн, и зеленых насаждений, стойких к заморозкам, и всё ухоженное-облагороженное, отправились домой.

В воскресенье, пригласив лишь нескольких сослуживцев Зубарева и подруг тёти Розы, а так же Таю Лисицыну в качестве фотографа, мы в узком семейном кругу венчали «молодых».

Генерал был в парадном кителе со всеми орденами, баронесса в роскошном жемчужно-розовом платье и цветами в волосах, которые я помогла ей уложить аккуратными локонами, оба выглядели торжественно и счастливыми, а проводящий церемонию настоятель Никифор абсолютно серьезно пожелал им долгих лет жизни в любви и гармонии.

Прослезились, кажется, все. Даже я.

Дома мы тоже устроили банкет, причем старички очень быстро перебрались за карточный стол (едва не подрались, но обошлось), а старушки облюбовали трофейный зал и абсолютно серьезно обсуждали между собой, кто на кого в своё время ходил, и каких размеров добычу домой притаскивал.

В общем… Было не скучно!

Но вот прошло воскресенье, наступил понедельник…

Так и не сумев уснуть, я спустилась к завтраку без настроения, но с желанием кого-нибудь срочно убить.

А потом я узнала, что мои мужчины уехали.

И даже не попрощались.

Желание убивать возросло многократно…

Саш, а Саш? Ты когда трусом стал?

«Не злись. Тебе не идет. Ты знаешь, не люблю все эти проводы. И твой муж тоже. Он тебя слишком любит. И я… Тоже. Ты знаешь, Эва.»

Несколько минут я невидящим взором смотрела на это сообщение.

А Саша написал ещё:

«Я уже узнал, в какую дыру нас отправляют. Ничего хорошего. Не знаю, кого „благодарить“, Касаткина или Оболенского, а может ещё кто удружил, но будь осторожна. Ты знаешь, я везде выживу. И Николая прикрою, обещаю. Возможно тут не будет связи, не пугайся. Будут сообщать о нашей гибели — не верь. Смерти нет, ты знаешь. Фрейю я забрал. В моей комнате на комоде стоит коробка. Там артефакты, которые я успел для тебя сделать, и инструкции к ним. Забери и пользуйся. Береги себя, колючка. И не плачь. Я вернусь».